В разделе "Важное" собранны наиболее значимые по моему мнению тексты: мои и созвучные моим взглядам чужие, возможно, критически важные для понимания причин прошлого поражения социализма и для избежания ошибок в будущем.
В "Интересном" собраны содержательные тексты по разным темам.
В "Неупорядоченном" - прочие любопытные, забавные и полезные.
Об этом ЖЖ и авторе см. профиль
http://shraibman.livejournal.com/40
Первая половина особенно понравилась.
В.Бабушкин "Дни великих событий".
Личность автора уникальна: "три в одном" - настоящий рабочий, революционер и писатель.
"... У Бабушкина в высшей мере было развито то наблюдаемое у многих кадровых рабочих здоровое понимание правды о месте человека в строю, которое не позволяет тупеть в религиозном умилении перед «сверхъестественной силой» начальствующей личности...
Бабушкин был уверен в том, что жизнь оздоровится окончательно и что возмужавшее общество не будет податливо на любые попытки истерических проповедников воздвигнуть новые мифы."
Тематика тех дней получила новую актуальность для рабочего движения в наше время, в книге даже можно найти предельно конкретные ответы на некоторые современные вопросы тактики этого движения, взаимодействия разных левых движений: большевиков, анархистов и пр.
http://ek4j.narod.ru/1917.htm
http://ek4j.narod.ru/power.htm
(это первая половина, остальное м/б после)
1. Анархисты в Октябре
( Типа, к грядущему праздничку )
...
Всегда с раздражением и досадой я читаю материалы, в которых делается вывод о наличии у подобных работников какого-либо протестного потенциала, благодаря чему их слой может стать новым гегемоном революционных преобразований и пр. Их авторы, похоже, совершенно искренне не понимают, что образ мыслей в огромной степени формируется самой рабочей обстановкой.
...
Мне неоднократно приходилось общаться с представителями этого слоя. Вынужден признать, что наименование «офисный планктон» как нельзя более им подходит. «Планктон» – это прежде всего нечто примитивное. Примитивна их работа, круг интересов и привычек, примитивны мечты и идеалы, и даже их разговоры почти всегда бывают лишь самого элементарного пошиба. Быть может, среди них встречаются и исключения, но тогда они еще более прочих достойны жалости – угнетающая их офисная среда постепенно разложит и их сознание, если они не найдут в себе силы ее оставить.
>
Опять вопрос к Мириам: а почему ты не выращиваешь что-то для себя? Она выращивает розы, а среди 5 кустов роз спрятан один кустик капусты брокколи. Почему не посадить её самой, если ты любишь свежую? Опять сюрприз: налогами обкладывается каждый вид деятельности, на него нужно ещё иметь разрешение, а на выращивание овощей даже для себя разрешение выдаётся при наличии диплома сельскохозяйственного колледжа и уплате налога. Иначе — немалый штраф…. Да, тут не развернёшься...//[а у нас в России и налог символический, а дачные участки забрасываются...]
Ещё через пару неделю встречаем румын в супермаркете, с удивлением смотрю, как они грузят макароны и крупы вперемешку с мясом и рыбой, сверху хлеб. Намекаю, что овощи стоит брать, Лоридан тут же комментирует: "Я раньше в основном на овощах, но тут-то супермаркет. Я сам собирал и в Греции, и в Испании, знаешь, что это такое? Мы бегом-бегом, кидаешь в ящик, только быстрее надо, и в машину. А там стоит человек и из мешка совком в каждый ящик сыпет химикаты для сохранности. Никто не смотрит, сколько насыпают, главное, чтобы быстро и не испортилось. Машина должна успеть на корабль, а по дороге всё утрясётся. Я после тех работ вообще овощи и фрукты не ем, чтобы этой химией не отравиться. Это даже не воск — воск можно горячей водой, а это ты же не отмоешь ничем". Произвёл впечатление, чуть позже пыталась отмыть лимон — даже щёткой тёрла под горячей водой — ничем не взять то покрытие, прав оказался Лоридан...
...
как только ребёнок в семье вырастает и начинает работать, он не считается членом семьи (ну, это мне уже в посольстве Бельгии выдали, когда визы делала: мол, старшей дочери 18 есть, значит, она не член семьи, виза не положена). А раз не член семьи, значит, снимает жильё, и с родителей берётся налог, как за сдачу жилья [!!! Вот оно что, не так ли и в др.странах Запада?]. Тут-то начала понимать фразу бельгийца-дипломника, который пришёл к мужу работать: мол, когда он контракт подписал с институтом, то родители собрали семейный совет, в результате которого ПОЗВОЛИЛИ ему жить до защиты диплома у них…
...
если ты видишь ребёнка лет 4-5 в коляске и с соской во рту, то возникает подозрение на инвалидность. Потом обнаружила, что они ВСЕ спокойно сидят привязанные в колясках и соска, как кляп, — зато не мешают мамам, не тянут за руку и ничего не просят. [А нас-то Федоров "лечил", что не надо пеленать младенцев - рабами-де вырастаем]
...
Особенно забавно было наблюдать выход детского сада на прогулку. Идёт группа малышни лет 5-6, впереди воспитательница и сзади — вторая, а между ними дети. Я сначала думала, что они так кружком столпились, привыкла к парам на прогулке, а потом углядела — и даже остановилась и неприлично долго смотрела. Каждый ребёнок был привязан за запястье к цветной верёвке, замкнутой в круг, за неё-то и тянула воспитательница во главе группы
Буржуазные ученые могут быть диалектиками и материалистами, если предмет их исследований не вторгается в социальную сферу, не "задевает материальных интересов людей". Необходимые обобщения же мы должны сделать сами...
http://geoman.ru/news/item/f00/s01/n000
>...
КИРИЛЛ ЕСЬКОВ: Один вид никак не может поменяться. И мы возвращаемся к тому, в чем был неправ Дарвин. Он настаивал на очень строгой постепенности эволюционного процесса. В рамках научной парадигмы XIX века природа не делает скачков. Это было фундаментальным основанием для Дарвина. И понятно почему - он ведь полемизировал с теорией катастроф Кювье. Дарвин говорил, что все происходило очень равномерно, а некоторые неравномерности, которые мы наблюдаем в палеонтологической летописи, связаны просто с техническими вопросами захоронения, то есть это просто провалы. Сейчас нам понятно, что это не так.
Нам понятно, что здесь Кювье был ближе к истине. Существующие по земным слоям виды фауны действительно отдельны, действительно отличаются друг от друга не потому, что были, например, перерывы в осадконакоплении, которые мешали захораниваться переходным формам. А потому что эволюционный процесс неравномерен во времени.
ДМИТРИЙ ИЦКОВИЧ: Эта неравномерность закономерна?
КИРИЛЛ ЕСЬКОВ: В данном случае мы просто констатируем факт.
ДМИТРИЙ ИЦКОВИЧ: Можно я попробую это объяснить более простым языком? Насколько я понимаю, каждое изменение идет по нескольким веткам, большинство из которых вымирает и остается только одна. И существующая система не эволюционным образом переходит к другой системе, а в какой-то момент революционным.
КИРИЛЛ ЕСЬКОВ: В таком противопоставлении эволюции и революции – именно так. С 1970-ых годов возобладала концепция прерывистого равновесия. Палеонтологи строго доказали на палеонтологическом материале, что в развитии чередуются длительные периоды стазиса, когда морфологические изменения практически не происходят, и короткие периоды, когда происходят все реальные изменения. И вот здесь самое интересное. Это можно показать на каждом отдельном таксоне. Таксон – это род, вид, классификационная единица. Итак, на этом месте возникает вопрос, коррелируют ли между собой изменения в разных таксонах. Оказывается, что да, причем периоды таких изменений связаны между собой. В чем причина таких изменений?
Существуют две точки зрения. В соответствии с первой из них, система находится на внешнем управлении. Есть некоторый механический набор видов, выполняющий некоторые функции, и эти изменения связаны с внешними воздействиями на биосферу. Прилетел астероид и поубивал всех динозавров. Или одновременно произошло извержение всех вулканов, в результате чего освободились экологические ниши. Другая точка зрения говорит о следующем. Воздействия такого рода, конечно, есть, но они не столь существенны, как изменения, которые происходит внутри самих экосистем. Экосистема – это гомеостат, то есть система, пребывающая в равновесии, обладающая способностью кондиционировать условия своего существования и возвращаться к этому равновесному состоянию в результате некоторых запрограммированных воздействий. Биосфера и экосистема являются гомеостатами с колоссальным запасом устойчивости. И в нормальных условиях, в условиях баланса изменения каждого отдельного составляющего ее вида этой системе ни к чему. Они только вредны. И лишь в условиях дисбалансировки системы начинается реальный процесс изменения.
БОРИС ДОЛГИН: Сразу у всех?
КИРИЛЛ ЕСЬКОВ: Нет, это только начало, когда могут возникнуть условия для начала изменений. А дальше может возникнуть ситуация, когда возникает цепная реакция. И вот тогда возникает кризис. Опыты по экспериментальному видообразованию показывают, что все может происходить очень быстро.
Проблема в том, что эволюция происходит слишком медленно. В нормальных условиях экосистема не дает развиваться эволюционным изменениям. Они происходят только в ситуации развала экосистемы, когда слабнут внутрисистемные связи. Все это ситуация четко описана в теории систем. Представьте, когда у вас каждый из блоков системы начинает оптимизировать свою деятельность, не обращая внимания на другие блоки - это же цепная реакция развала. Система разваливается на блоки, потом разваливаются и сами блоки. А потом те, которые остались, начинают собираться по новой. Эта общая схема иллюстрируется на примере тех палеонтологических кризисов, которые изучены хорошо, прежде всего, на примере мелового кризиса. Происходила смена мезозойской биоты на современную, о которой публике известно вымирание динозавров. На самом деле, это была только макушка айсберга, а том происходили куда более серьезные и интересные вещи. Я возвращаюсь к тому, что, когда система перестает репрессировать происходящие изменения, на этом месте начинается цепная реакция. Валентин Абрамович Красилов ввел термин "некогерентная эволюция". Когерентная – это согласованная. Это такая тонкая нарезка экологической ниши.
ДМИТРИЙ ИЦКОВИЧ: По поводу скачкообразности. Я все же не понял, что явилось главной корректировкой теории Дарвина. Происходит взрыв на всех ветвях дерева, но с чем связан сам взрыв? С накоплением каких-то свойств?
БОРИС ДОЛГИН: Что запускает механизм?
КИРИЛЛ ЕСЬКОВ: Это все-таки стохастический процесс. Именно поэтому результаты теории эволюции несчитаемы в принципе. В 1960-е годы все увлекались кибернетикой, и казалось, что вот сейчас-то все станет ясно. Стало понятно, что в принципе существует четыре типа поведения системы. Есть поведение броуновское, когда каждый элемент системы ведет себя непредсказуемо. Есть лапласово поведение. Есть такой "демон Лапласа". Если мы можем представить себе демона, который знает поведение каждой молекулы, мы можем описать все прошлое, которое было, и все будущее, то есть все детерминировано. Дальше есть марковское поведение системы. Когда поведение системы зависит от предыдущего, но не зависит от предпредыдущего. Марковские цепи – это сложная вещь с хорошим математическим аппаратом. И есть самое сложное поведение – дарвиновское поведение, которое связано с так называемой гистерезисной преемственностью. Состояние системы зависит от предпредыдущего состояния больше, чем от предыдущего. Пример. Нам понятно, что млекопитающее в процессе эволюции никогда не обзаведется жабрами, наружным скелетом и т. д. Но предсказать появление у крысы стайной социальной организации мы не можем в принципе. В 1960-е годы под этот четвертый тип поведения пытались создать внятную математическую модель. Этим занимались такие титаны как Колмогоров, самый цвет математики. Но задача оказалась не по силам.
ДМИТРИЙ ИЦКОВИЧ: Можно сказать так. Когда система разрушается, она пользуется традиционным опытом прошлых периодов. Выискивает опытные механизмы, которые когда-то были.
КИРИЛЛ ЕСЬКОВ: В некотором смысле можно использовать такую аналогию. Тут вот что интересно. В момент развала системы, который обычно начинается с того, что некоторые изменения запускают цепную реакцию. Сейчас все согласны, что запуском механизма меловой революции было появление цветковых растений. Они являются самыми агрессивными сорняками. Голосеменные, которые доминировали в мезозойской флоре, никогда не образуют травы. В принципе. Поэтому получили колоссальное преимущество существа, которые образуют траву и могут работать быстро. И они образуют плотную дернину, которая радикально меняет характер эрозии, сильно меняет геохимию локально...
ДМИТРИЙ ИЦКОВИЧ: Я очень хорошо понял, что запускается одновременно несколько проектов – по цветковым растениям несколько было, по человеку. Они запускаются до, во время или после кризиса? Это важно.
КИРИЛЛ ЕСЬКОВ: До.
ДМИТРИЙ ИЦКОВИЧ: То есть, подготовлено несколько вариантов развития, потом система разбалансируется и кто-то образует новую доминанту.
КИРИЛЛ ЕСЬКОВ: Да. К моменту мелового кризиса есть несколько групп голосеменных, которые по отдельности начинают набирать полный синдром цветкового растения. Впервые этот процесс был изучен Леонидом Петровичем Татариновым на преобразовании зверозубых рептилий в млекопитающих. Там был очень удачный материал. Татаринов и ввел сам термин "параллельная маммализация тореодонтов". Раньше казалось, что была какая-то группа тореодонтов, которая собрала набор признаков, которые отличают рептилию от млекопитающего: там есть характер сочленения челюсти, наличие внутреннего уха, наличие мягких губ и т. д. Так вот, было четко показано, что в нескольких параллельных ветвях тореодонтов начинает набираться вразбивку этот набор признаков. При этом две группы доходят до финала, и они становятся настоящими млекопитающими. А три другие вымирают.
ДМИТРИЙ ИЦКОВИЧ: Какие две?
КИРИЛЛ ЕСЬКОВ: Сумчатые и плацентарные. Мы и кенгуру. Остальные вымерли. От них остались сейчас утконос и ехидна. Таких вариантов было несколько. Эти группы так и не набрали всех симптомов.
ДМИТРИЙ ИЦКОВИЧ: Итак, мы остановились на том, что без кризиса нет эволюции. Кризис – это мотор эволюции.
БОРИС ДОЛГИН: Скорее снятие ограничений.
КИРИЛЛ ЕСЬКОВ: Наиболее яркие эволюционные изменения происходят в моменты кризисов.
ДМИТРИЙ ИЦКОВИЧ: Как это происходит?
КИРИЛЛ ЕСЬКОВ: В момент максимального развала экосистемы начинается некогерентная эволюция, когда возникает большое количество странных форм.
ДМИТРИЙ ИЦКОВИЧ: Но они же возникли заранее.
КИРИЛЛ ЕСЬКОВ: Формы, которые привели к кризису, возникли заранее. Первые цветковые появляются до кризиса. Причем во всех крупных группах происходит то же, как в ситуации с параллельной маммолизацией. Например, это параллельная ангеоспермизация голосеменных. Точно по такой же схеме в множестве групп голосеменных появляются отдельные признаки цветковых. А какой из них добежит до финиша – не очень важно. Группы эти были представлены и до кризиса. Но в момент кризиса начинается бурное развитие.
ДМИТРИЙ ИЦКОВИЧ: Что такое момент? Какой это период?
БОРИС ДОЛГИН: Скажем так, что такое кризис в вашем понимании?
КИРИЛЛ ЕСЬКОВ: Этих кризисов, строго говоря, было два. Схемы кризисов, связанных с морем и с сушей, разные. На суше это произошло очень быстро – всего лишь примерно за 10-12 миллионов лет. За этот период произошла полная перестройка экосистемы суши, включая геохимические циклы и прочее. Кстати, на этом кризисе динозавры не вымерли. Это была полная перестройка растительности, насекомых. В это время уходят прототерии и на их место выходят настоящие млекопитающие. Птицы сменяют пторозавров, от которых остаются только крупные парители. Кондор, например. В водоемах уходят ганоиды и появляются костные рыбы. А в море это происходило в середине мелового периода. Поздний мел с точки зрения палеоботаника или палеоэнтомолога – это уже кайнозой, хоть и очень обедненный. А в море все происходило по-другому. Там радикальные изменения произошли на границе мела и кайнозоя. Море оказалось более консервативным. Там продолжают существовать гигантские рептилии, существуют пторозавры. Основные события связаны с вымиранием планктона, мелких ракушек. Эти изменения наиболее существенны для биосферы, и происходили очень быстро.
АНАТОЛИЙ КУЗИЧЕВ: Я знаю, как эту программу подать в эфир – "Спринт-эволюция".
КИРИЛЛ ЕСЬКОВ: Тогда спринт и стайер. Все ведь очень неравномерно. Бывают изменения очень быстрые. Поэтому всегда есть соблазн связать это именно с внешними событиями – метеорит, астероид.
ДМИТРИЙ ИЦКОВИЧ: А сейчас спринт продолжается?
КИРИЛЛ ЕСЬКОВ: Конечно. И надо обращать внимание на ростки нового мира, которые нам очень сложно распознать.
БОРИС ДОЛГИН: Тем более, что вы четко обозначили: что изменения происходят не там, где мы ищем.
КИРИЛЛ ЕСЬКОВ: Мы ищем явные и понятные нам изменения. А угрозы биосфере происходят от групп, вполне возможно, склонных запустить цепную реакцию. С точностью мы можем о них сказать только, что они маргиналы - все новации идут от маргинальных систем, а мейнстрим эксплуатирует ресурсы.
ДМИТРИЙ ИЦКОВИЧ: А маргиналам нужно набирать силу, чтобы бороться с системой.
//Тут прямо напрашивается аналогия с пролетариатом
КИРИЛЛ ЕСЬКОВ: Да, и они могут ее взорвать. Надо сказать, что существа, взрывающие систему, могут быть ничтожны.[!!!] Если бы кто-то сказал, что ничтожные сорняки, которые появились в начале мелового периода, вызовут такое... Говоря о схеме мелового кризиса, мне нравится концепция американской исследовательницы фитопланктона Хелен Таппан. Ее вводная статья называлась "Фитопланктон: за солью на глобальном столе". Название требует пояснения. В английской средневековом замке все едят за одним длинным столом. Понятно, что сеньор и все остальные сидят на разных концах стола. Большая солонка разделяет стол пополам. Поэтому эти места называются above the salt и below the salt. До соли и за солью. Кушанья подаются сначала на первый конец стола. И по мысли Хелен, в плане геохимических циклов, морская биота всегда находятся below the salt. Фитопланктон всегда потребляет биогены: азот и фосфор, которые можно взять только с суши – в океане своих источников нет. Поэтому каждый успех наземной растительности в благородном деле подавления эрозии аукается со времени фитопланктонным шоком в океане. Если мы посмотрим на динамику крупных вымираний, то они действительно соответствуют изменениям состава наземной растительности. Последнее из таких вымираний связано с появлением цветковых, которые очень активно как сорняки заселяют поврежденные участки.
//В заключение в прямом эфире прозвучало: "Это же прямо перманентная революция. Хи-хи-хи."
Буржуазные ученые не понимают, что "перманентная революция" на биологическом уровне движения материи закончена с появлением человека и началом движения на социальном уровне, со своими скачками и перерывами постепенности.
...А. А. Ухтомский в работе «Парабиоз и доминанта» пояснил это с помощью терминов и образов, заимствованных из технической механики. Во всякой полносвязной системе, в том числе в машине, составляющие ее твердые тела
части, детали так сочленены между собой, что оказываются исключенными все движения, кроме одного. В направлении этой единственной оставшейся «степени свободы» разряжается приложенная энергия и совершается работа. В технических
механизмах сама форма соприкасающихся поверхностей тормозит движения во всех других направлениях, кроме одного. Но в организмах полносвязность скелетно-мышечных систем обеспечивается отнюдь не формой поверхностей
твердых тел, нет, здесь преобладают сочленения о двух или даже о трех степенях свободы. Кисть руки относительно туловища обладает семью степенями свободы, т. е. практически ее перемещения относительно туловища ограничены только длиной костей, в основном она как бы не имеет связи с ним. По подсчету О. Фишера, учитывая возможные перемещения между корпусом, головой и конечностями, мы находим в нашем теле не менее 107 степеней свободы. И это не считая движений лица и движений внутри корпуса. В скелете же, освобожденном от мягких частей, число возможных перемещений еще больше.
Это значит, продолжает Ухтомский, что тело и скелет не представляют собой механизма: ведь механизм характеризуется одной степенью свободы, т. е. сохранением возможности лишь для одного движения (или немногих) при исключении, иначе торможении множества других движений. Значит, в живом теле потенциально заключено очень много механизмов. Всякий отдельный сустав тела способен образовать столько механизмов, сколько в нем степеней свободы, но он не образует ни одного из этих механизмов, пока все степени свободы открыты одинаково. Благодаря тому, по словам А. А. Ухтомского, что механизмы в живом теле осуществляются не раз навсегда пригнанной формой сочленений (как в технических механизмах), но подвижным распределением мышечных тяг и сопротивлений, приобретается то замечательное обстоятельство, что живое тело представляет собой не единую, раз навсегда определенную машину, но множество переменных машин, которые могут калейдоскопически сменять друг друга, используя одни и те же сочленения и лишь градуируя иннервацию работающих мышц. Тело представляет собой множество сменяющих друг друга машин, своевременно и пластически приспосабливающих его к условиям момента, однако лишь если в каждый отдельный момент имеется одна определенная степень свободы и энергия направляется на выполнение одной очередной работы. Это значит, что все остальные должны быть в этот момент исключены, устранены, заторможены.
Следовательно, половина дела или даже наибольшая половина торможение. Уже даже в простейших технических приборах, говорит Ухтомский, осуществление механизма предполагает устранение (торможение) множества возможных перемещений ради сохранения немногих или одного. Тем более в теле животного механизмы осуществляются настолько, насколько устраняются (тормозятся) множества движений ради использования немногих степеней свободы или, еще лучше, одной степени свободы.
( //Далее убойные шедевры фантазии автора )
>
Противники обязательной пастеризации говорят, что она позволила фермерам не следить за чистотой: ведь всё равно микробы, попавшие в молоко, будут убиты нагреванием. В результате на многих фермах США коровы утопают в отбросах, болеют, живут недолго, и за их короткую жизнь хозяин старается выжать из них как можно больше молока, не особо заботясь о чистоте.
//Что-то мне это напоминает...
>Беда ещё и в том, что на обычных американских молочных фермах коров, почти не выпуская из стойл, круглогодично кормят зерном кукурузы. А кишечник коровы приспособлен к питанию травой, и из-за неестественной пищи в нём нарушается микробиоценоз. Болезне-творные микробы попадают и в молоко, поэтому его надо пастеризовать. Шмидт содержит свой скот на свободном выпасе, зимой кормит сеном и силосом.
Дело фермера по разным причинам никак не дойдёт до суда. Обвинение выдвинуто по статье «Изготовление, хранение и продажа сырого молока».
//У нас-то сырое молоко всегда доступно, но перед употреблением непременно кипятится (самим потребителем), что ещё хуже, чем пастеризация.
Вообще, если в промышленности крупное производство по сравнению с домашним достигает впечатляющего преимущества не только в кол-ве, но в качестве продукции, то в производстве продуктов питания качество снижается до минимального приемлемого уровня.
Видимо, это связано с общим формационным пренебрежением к воспроизводству собственно человека.
- Location:на неделю в командировку
Гобсек и голубчики.
1
Жила-была одна раса людей. Питались они, допустим, святым духом, а вот одеваться им было надо, причем каждый месяц в новое, т.к. одежда изнашивалась. Была поэтому у них одна фабрика, на которой они и шили одежду, а хозяином её испокон веков был Гобсек.
И было у них «разделение труда»: в одном цеху работали только мужчины и шили женскую одежду, а другом – только женщины и шили мужскую. Почему так странно? Ну, так исторически сложилось, да и интересней.
А самое главное – было это очень выгодно Гобсеку, т.к. обмен мог происходить только при его посредничестве, что гарантировало его господство. Организовано это было так: вся продукция поступала на склад Гобсека. За работу он расплачивался с каждым рабочим Эквивалентом месячного комплекта одежды (в среднем), обозначенным на зеленой бумажке. Работники эту бумажку потом могли в магазинчике при фабрике (который тоже принадлежал Гобсеку) обменять на нужную одежду.
[Ситуация фантастическая, поэтому ничего странного, что Гобсек совмещает функции коллективного капиталиста, банкира и государства.]
Всего их было по 100 человек работников обоего пола, а за месяц они производили по 120 комплектов одежды, так что 20 комплектов «прибавочного продукта» ежемесячно оставались на складе как собственность Гобсека, но этого никто из работников не знал. Часть уходила на охранников, которых выделил Гобсек из работников. Кроме того, несколько человек он считал бездельниками и выгнал на улицу бродить без штанов и работы.
Смысл своей жизни Гобсек видел в упрочении собственного господствующего положения, а средство для этого – в накоплении богатства, как он называл добро на складах. Накопленное шло в дело с его милостивого разрешения, когда фабрика останавливалась на ремонт, или в годину народных бедствий, когда одежда истлевала особенно быстро. К тому же Гобсек сохранял надежду на легендарные внешние рынки, где можно обменять одежду на более приятный товар – Эквивалент в его натуральном виде.
Поэтому Гобсек всячески поощрял повышение производительности и наказывал нерадивых бездельников.
Долго ли, коротко ли, но настало у них из-за повышения производительности три П:
перепроизводство, перенаселение и перепотребление.
От перепотребления страдал сам Гобсек – пробовал надевать на себя по нескольку комплектов одежду сразу, но от этого было не удовольствие, а одно мучение.
Склады грозили переполниться и Гобсек стал бороться с перепроизводством – сократил часть работников. Но зато автоматически увеличилось перенаселение – голоштанные безработные от безделья стали буянить, творить непотребства и разлагающе действовать на работающих.
Самое главное - прибавочный продукт продолжал производиться, и даже не очень уменьшился в общей сумме, т.к. увеличилась его доля в продукте оставшихся работников. Произошло это потому, что уволенные стали проситься на работу обратно, соглашаясь на более низкую плату, что понижало цену труда для всех работников. К тому же все старались работать больше и интенсивней, чтобы накопить запас бумажек на случай увольнения или ограбления (раздевания) каким-нибудь голоштанником, случаи чего участились.
Все были злы и недовольны. Стали высказываться мнения, что такой способ производства логически невозможен: зачем производить больше, чем можно потребить, а если не производить больше, то зачем такое производство вообще Гобсеку?
Ходили упорные слухи, что древними пророками предсказана гибель Гобсека, что он вовсе даже не человек, а «персонифицированный капитал», питается не святым духом, а «прибавочной стоимостью». И потому Гобсек смертен, а бессмертен только рабочий человек.
Возникли разные секты. Одни толковали, что в Гобсека заложен механизм самоликвидации, который сработает, когда он выполнит Предназначение. Тогда Гобсек растворится в воздухе подобно тому, как это делают в конце жизни даосские монахи. Другие толковали, что надо бы упредить, т.к. когда Гобсека рванёт – камня на камне не останется.
Сам Гобсек, разумеется, был полностью уверен в своем бессмертии.
Наконец, склады переполнились, и запасы посыпались наружу. Послышались крики: «Зачем работать, всего – навалом!» Все побежали смотреть на склады, и Гобсек, чтобы спасти положение, поджег фабрику. Когда рабочие прибежали обратно, то фабрика сгорела, а Гобсек сказал, что это ударила молния.
Делать нечего – стали восстанавливать, пока восстанавливали – склады пустели. Всё вроде бы к выгоде Гобсеку, но рабочие почувствовали неладное, жалели пропавший труд и подозревали Гобсека в поджоге. Стали угрожать помочь его самоликвидации. Пришлось Гобсеку идти навстречу, вводить «социальные программы» и клятвенно обещать называть рабочих впредь только ласково – голубчиками.
Было всё хорошо, да не очень-то. Опять начали склады переполняться! Стал Гобсек теперь думать о борьбе с перенаселением: «Переубивать их всех что ли?». И придумал хитрую штуку – спровоцировал драку охранников: круглоголовых с яйцеголовыми. Те дрались и звали на помощь голубчиков: «Наших бьют!» Голубчики друг друга переколошматили, заодно и часть фабрики порушили. Опять всё у Гобсека обнулилось к удовольствию!
Провернул он эту штуку два раза успешно, да опять почуяли голубчики неладное – стали снова угрожать ускорить его самоликвидацию. Пришлось Гобсеку с этим эффективным способом пока завязывать.
Придумал он тогда моду менять фасон одежды не раз в месяц, а каждую неделю, а старую, хоть и не изношенную, переводить на ветошь. Голубчикам такая мода понравилась, многие были назначены придумывать новые фасоны. Это, конечно, помогло в какой-то степени, но теперь ветоши копилось немеряно.
Но тут сильно повезло Гобсеку – удалось в последний раз провернуть крупную сделку на внешнем рынке...
2
Через море от страны Гобсека жила родственная раса Лохов. Лохи сами признавали, что они – лохи, т.к. жили на севере и всегда (как считалось) отставали в развитии.
В незапамятные времена был у Лохов тоже свой Гобсек (редкостный гад и придурок), но легендарные тираноборцы его свергли и всё стало принадлежать всем Лохам. А в остальном всё у них было устроено также, как и у голубчиков: фабрика, разделение труда, обмен с помощью бумажек. Только вроде бы бумажки эти не были привязаны к Эквиваленту и потому назывались «деревянными».
Разумеется, был и начальник, руководивший вместо Гобсека. Выбирали на эту должность сáмого Харизматичного из лохов, т.е. с самой большой харей, внушительным видом и зычным голосом, чтобы всех пробирало, когда он кричал: «А ну работать! А то без штанов останемся!». Нужно это было как дополнительный стимул к труду, т.к. сами Лохи говорили: «Чтобы наш человек без палки работал – этого ни в жисть не бывало!»
Кризисов перепроизводства и прочих П у них никогда не было, т.к. хозяйство было плановым и когда заполнялся очередной склад, то уже был загодя построен новый. Когда кто-нибудь спрашивал: «Зачем так много стало складов?», Складские Начальники объясняли, что это – военные запасы. Они же давили на Харизматичного, чтобы строить еще больше складов, т.к. хотели повышать свое значение, а работать как прочие не хотели.
Благодаря плану всегда было известно, сколько рабочих рук можно освободить для других работ. Харизматичный особенно любил строить пирамиды для связи с иными мирами, надеясь через это получить «бездну могущества», и рыть каналы от горизонта до горизонта – то ли для оборонных (от Гобсека), то ли для хоз. нужд. На Гобсека это и впрямь производило впечатление, он даже у себя завел подобные пирамиды.
Ещё у них были Либералы, которые считали себя родственниками Гобсека, хотя он их не очень-то и признавал. Они, как и Складские Начальники, работать не любили, поэтому мечтали уехать к Гобсеку, чтобы он дал им заведовать складами у него. Уехать не получалось, поэтому они были очень недовольны. Любили они поэтому объяснять Лохам, какие они лохи, и как плохо у них устроено производство.
Производство и впрямь традиционно отставало, т.к. шили они в основном военную форму и все в ней ходили, отчего развился у них страшный «сенсорный голод». Но Харизматичный ничего не хотел менять, т.к. «штанов хватает – чего им ещё надо». К тому же больше всего он любил свои пирамиды и не хотел отвлекать силы на другое производство.
Наконец, когда очередной Харизматичный постарел и начал терять свою харизму, Гобсек, у которого стало некуда девать ветошь, запустил по морю Челнок для перевозки в одну сторону дармовой ветоши, а в другую – гимнастерок и шинелей, которые были для голубчиков как экзотика. Когда изголодавшиеся Лохи увидели Гобсековскую ветошь, у них чуть не разорвало мозг.
Началось у Лохов брожение. Воспользовавшись ситуацией, Либералы выдвинули новым Харизматичным самого ушлого из Складских Начальников, на которого имели влияние. Назвали его Лоховодом, что по их мнению означает демократ.
Лоховод пообещал сделать всё как у Гобсека и выиграл выборы. После этого договорился с Гобсеком о модернизации фабрики, которую закрыли, а сам повел Лохов бродить по пустыне, чтобы забыли о прежней жизни, как его научили Либералы.
Гобсек фабрику модернизировать не стал, а просто разобрал оборудование и переплавил на металл.
Оставшимся без фабрики Лохам пришлось копать в горах золотой песок для Гобсека в обмен на ветошь. Тем временем Лоховода сменил Лоховед, который захотел построить новую фабрику и самому стать Гобсеком. Но Гобсек давал в обмен на золотой песок столько ветоши, чтобы она за месяц изнашивалась и накопить не получалось, поэтому возможности строить фабрику не было.
К тому же Лохи поняли, что их «развели», и работать не хотели, как ни подстегивал их Лоховед.
Так и копают до сих пор.
00) Сталин ужасен вкупе с коммунизмом: коммунизм ужасен сам по себе, Сталин – архикоммунист, поэтому особенно ужасен. Это т.з. современной буржуазной Европы, выразившаяся в известном приравнивании сталинизма и фашизма. Позиция простая и убедительная для «целевой группы», прочная до железобетонности, поэтому очень неудобная для современной России.
Сюда добавляется особое (для чувствительной Восточной Европы) отношение к русской версии ком-ма: ком-м и так-то плох, руский же просто ужасен, -- с параллелями о жандармской роли России 19 в.
На тех же позициях находилась и сама ранняя ельцинская Россия, находятся и поныне самые упертые либералы. Ну так давно замечено: трагедия русских либералов в том, что они не русские(не путать с нерусскими!) либералы.
11) То же самое с переменой знака – сталинисты. «Сталин и коммунизм – близнецы-братья». Тут сталинисты и либералы объективно блокируются и дуют в одну трубу, вернее, сталинисты «льют воду на мельницу...» - в подтверждении своей позиции либералы всегда могут указать на сталинистов, да и сталинистам выгодна либеральная истерика – новый протестный элемент тем легче переходит на их позиции.
Особо к русскому ком-му зюгановцы: сталинизм – самый русский, самый православный ком-м, поэтому особенно хорош.
10) «Путинизм»: Ком-м да, ужасен, но Сталин хорош – эффективный менеджер, эффективный уничтожитель плохих комми, победитель, создатель великой державы и множества богатств, законно перешедших в собственность современной российской буржуазии.
Весьма слабая и противоречивая позиция, но единственно возможная для «патриотов». Прямо сказать, что Сталин хорош (особенно на Западе), совершенно невозможно, поэтому приходится размазывать. Но говорить в СМИ «мы» о действиях правительства снова начали: «мы ввели войска», «мы заключили пакт».
Вариант: СССР был хорош безотносительно к ком-му.
Вариант – карамурзятина: ком-м плох, но русский ком-м – совсем другое дело, оказался спасением для русской самобытности от Запада.
01) Сталин - отдельно, ком-м – отдельно. Русский ком-м, как и любой др. национальный – чушь. Единственно прочная, последовательная и демифологизированная позиция. Совершенно неприемлимая для либералов, «патриотического» обывателя, люмпенов и любителей твердой руки. За вычетом которых народу в России совершенно не остается, поэтому самая непопулярная позиция.
>Дальнейшая попперовская критика касается уже не самой диалектики, но слабостей определенной системы диалектического материализма, в которой явно угадываются черты сталинистского "диамата". Обращение сторонников этой системы к железобетонному догматизму (отказу от разрешения противоречий во имя сохранения догмы) - пример того результата, к которому может привести стремление во чтобы то ни стало сохранить систему, которая вошла в противоречие с практикой. Здесь стоит отметить только следующее: поскольку железобетонный догматизм не может быть руководством к действию из-за противоречивости возможных практических выводов, а необходимость практического действия сохраняется, возникает разрыв между теорией и практикой. Вакуум практического императива может быть заполнен чем угодно, и исторически он был заполнен грубым прагматизмом. Бесполезный при выборе пути, железобетонный догматизм оказался необычайно удобен, чтобы оправдывать задним числом любые зигзаги прагматической политики, благодаря сособности примиряться с противоречиями.
...
Поскольку для прагматика догмы второстепенны, то рано или поздно прагматический сталинизм приходит к выводу о равноценности всех догм. На этой стадии постсталинистского релятивизма начинается сближение с антисталинскими движениями - тем более, что в каждой тенденции, будь то троцкизм, госкапитализм, анархо-синдикализм или любой другой "изм" возможен свой, симметричный "сталинизм", основанный на том же сочетании догмы и прагматизма.
В центре всех этих жалоб, доносов и обвинений висело заключение <революционной группы расследования>, которая поработала в столовой для профессоров и кадровых работников университета.
<Наши профессора и начальство из черной банды,- начиналось заключение,- каждый день имели выбор из ста блюд феодальной кухни, которую они лицемерно называли <национальной>...> Далее перечислялось число свиных и говяжьих туш, съеденных в профессорской столовой за прошлый месяц и за прошлый год,- число немалое, несколько сотен, тысячи кур и уток, сотни литров масла, десятки тысяч яиц.
Истощенные, бледные лица студентов искажались гневом. Переспрашивая друг друга, они лихорадочно записывали эти кричащие цифры. Толпа гудела от возмущения.
На одном из листов была изложена жалоба на <кровавое преступление>. Речь шла о самоубийстве юноши, приехавшего из деревни, которого отчислили за неуспеваемость.
85
И далее, смена власти в первую очередь отразилась на университетской столовой, истощенные студенты и упитанные профессора поменялись местами:
Я смотрел на происходящее как на сцену шабаша в театре, не отдавая себе отчета в реальности происходящего. Впрочем, деятельность по перевоспитанию «уродов и чудовищ» не мешала «молодым революционерам» энергично набивать рты рисом, вычищать лапшу из мисок и стучать черпаками по суповым пиалам.
«Культурная революция» с близкого расстояния. (Записки очевидца)
http://community.livejournal.com/znanie
Такое естественное человеческое желание: слаще есть и дольше спать. Подвержены ему и старые партийцы и «молодые революционеры». Понятие о социальной справедливости и равенстве (вроде бы начертанное на партийных знаменах), вступает в противоречие с понятием о заслуженном вознаграждении за былые заслуги.
Хуже всего то, что это вознаграждение проводится по старым принципам – через близость к гос. кормушке. Парткомы, слившись с госаппаратом, разлагаются как классовые пролетарские организации и укрепляются как бюрократические. Тот же процесс по другому проходит на самом верху – партийный лидер становится национальным, ощущает великодержавные позывы и наполеоновский зуд грандиозных планов.
Запускается стандартный механизм падения: авантюризм и амбиции приводят к ошибкам, страх расплаты – к обострению смертельной политической борьбы, недовольство масс канализируется против разложившейся «старой гвардии» (а той и крыть нечем), в результате демонтируются остатки институтов диктатуры пролетариата и заменяются тиранией, первоначально демократической/демагогической (в отличии от диктатуры класса, означающей демократию при гегемонии этого класса, тирания означает персональную власть тирана).
Справедливости ради, Мао ухватил самую суть – советский путь ведет к ревизионизму, буржуазному перерождению и измене. Но его опора на люмпенизированную учащуюся молодежь тоже не спасла.
Если мелкая земельная собственность создаёт класс варваров, который наполовину стоит вне общества, который соединяет в себе всю грубость первобытных общественных форм со всеми страданиями и всей нищетой цивилизованных стран, то крупная земельная собственность подрывает рабочую силу в той последней области, в которой находит убежище её природная энергия и в которой она хранится как резервный фонд для возрождения жизненной силы наций — в самой деревне. Крупная промышленность и предпринимательское ведение крупного земледелия действуют рука об руку. Если первоначально они различаются тем, что первая истощает и разрушает больше рабочую силу, а следовательно, естественную силу человека, между тем как второе более непосредственно опустошает и разоряет естественную силу земли, то позже, с ходом развития, они подают друг другу руку: предпринимательская система и в деревне истощает рабочего, а промышленность и торговля, в свою очередь, создают для земледелия средства истощения почвы.»
Карл Маркс. Капитал. Т. 3. Глава 47
Автоматизация и механизация
Среди коммунистических энтузиастов бытует наивное представление об автоматизации как средстве, практически обеспечивающем построение коммунизма. В самом деле: освобождение человека от материального производства означает освобождение от труда, что означает уничтожение отчуждения труда, т.е. эксплуатации.
Допустим, мы поверили в утопическую возможность полной роботизации, но укажем на очевидную аналогию, которую поразительным образом не видят такие энтузиасты: автоматизация в промышленности производит точно то же, что механизация в с/х – опустошение в рядах рабочей силы. С помощью механизации крупная земельная собственность «освободила» крестьянство от тяжелого труда, но вовсе не за тем, чтобы освобожденные трудящиеся любовались с завалинки на работающие трактора. С помощью автоматизации рабсила затем выбрасывается из промышленности в сферу услуг, но не освобождается от конкуренции, необходимости продаваться и отбывать рабочие часы, рвать глотку ближнему и мотать друг другу нервы: «суть дела не в освобождении части общества от материального труда, а в подчинении новых областей жизни, в том числе и самых высоких, законам материальной необходимости, действующим в капиталистическом производстве. Мир полон жалоб на превращение духовного труда в труд подневольный, механический.»
Надо напомнить, что во времена Маркса рабсила в городах также уничтожалась, только по-другому – непосредственно и на производстве: «От чрезмерной работы люди умирают с удручающей быстротой; но места погибающих тотчас заполняются снова, и частая смена лиц не производит никакого изменения на сцене» ;
«Капитал, который имеет столь <хорошие основания> отрицать страдания окружающего его поколения рабочих, в своём практическом движении считается с перспективой будущего вырождения и, в конечном счёте, неизбежного вымирания человечества не меньше и не больше, чем с перспективой возможного падения земли на солнце.»( Капитал. Т. 1. Глава 8)
Стихийные потоки
Можно выделить следующие волны рабсилы (р/с), как бы порожденные стихией (ростом производительности труда):
1 – в город
2.1 – наверх («ср.класс»): интеллигенцию, служащие
2.2 – вниз – люмпенизация: криминал или деградация
2.3 – слой квалифицированных рабочих – в каждом поколении производится заново, т.к. их дети не обязаны быть рабочими
2.4 – «временные» рабочие и «неудачники»
3 (3.1,3.2) – в мегаполис, в развитые страны.
Частично на этапах 2 и окончательно на 3 рабсила загнивает, разлагается и уничтожается (Москва-то не резиновая), не оставляя энтузиастам здорового материала для их проектов.
Второсортный пролетариат
Конечно, [вторичный] процесс пролетаризации (интеллигенции массовых профессий и т.п.) идет и сейчас и пресс монополистического капитала «перетирает все относительные различия и создает возможность действительного сочетания интересов всех угнетенных слоев». Но в отличии от массового классического индустриального рабочего класса этот новый пр-т атомизирован, распылен по отдельным кабинетам свои рабочих мест и по иерархической лестнице, развращен соблазнами потребления «среднего класса» и представлениями о своем интеллектуальном превосходстве. Чаще всего слабо связанный с материальным пр-вом, он придавлен осознанием бесполезности большой части своей деятельности, что делает бессмысленными старые методы пролетарской борьбы – забастовки.
Творческие же (креативные) работники, производящие ценный интеллектуальные продукт, естественным образом болеют душой за судьбу своего детища и часто добровольно работают по-коммунистически, чуть ли не на износ, на хозяина.
Таджики-илоты
Когда своя деревня исчерпана, рабсила начинает поступать из «мировой деревни» - из слаборазвитых стран. Тут уж вступают в действие мощные гос. механизмы её подавления и понижения цены в целях большей эксплуатации: лишение легального статуса, визы. К этому добавляется более-менее сознательная политика капитала по раскрутке национализма, порождающая и поощряющая «бритоголовый» террор на улицах.
Разоблачим их излюбленную идею о защите своих рабочих мест от пришельцев: не говоря о том, что разбирательства показывают их принадлежность к средним слоям и буржуазии, теперь понятно, что принадлежа к потокам 2 и 3, они просто не склонны и не способны выполнять работу потока 1 – новоприбывших.
Больше всего это напоминает Спарту, где угнетаемые иноплеменники удерживались в подчинении физическим террором.
«Аристотель говорит, что каждый год эфоры, вступая в исполнение своих обязанностей, объявляли войну илотам. Молодые люди, наиболее ловкие и смелые, вооружались кинжалами; рассыпавшись по стране, скрываясь днем в перелесках или пещерах, они вечером подсматривали за илотами вдоль дорог, убивая тех, которые попадались им под руку. Это называлось криптией... Илоты предупреждены, а молодые спартиаты ограничены точно определенным временем и местом. Только тот илот, который вечером рискнет появиться на дорогах, может быть убит.» АНРИ ВАЛЛОН. История рабства в античном мире. Греция
Некоторые исследователи сомневаются в достоверности существования этого обычая. Ну так пусть взглянут на современность.
Потоки при сов. социализме
Опрос: знаете ли вы хотя бы несколько приличных рабочих семей, чтобы оба родителя – горожане хотя бы во 2-3-м поколении, несколько детей, все хорошо учились, стремились получить рабочую специальность (а не ВО), с удовольствием пошли работать на завод, никто не сел и не спился? Даже если предположить, что советский социализм продолжается.
[В моногородах и рабочих/шахтерских поселках это ещё может носить более-менее массовый характер].
Можно ли вообще говорить о способности рабочей силы к воспроизводству в городских условиях, без постоянной подпитки извне? Очевидно, что следует говорить о производстве рабсилы с постоянным ростом её образованности и запросов (культурно-досуговых, бытовых и материальных): деревня порождает городской рабочий класс, рабочий класс – «белых воротничков», последние – никого (не думайте, что если у вас 1-2 ребенка, то вы решили демографическую проблему). Поэтому уже становится заметным изменение этнического состава развитых северных стран.
Есть мнение, что накануне перестройки все слои советского народа – от уборщицы до директора завода – были недовольны своим положением. Это очень похоже на правду (поэтому перестройка и была встречена всеми с энтузиазмом), но в то же время есть ложь – был слой довольный, и это – не номенклатура. Это люди, только переехавшие из деревни в города. Кто ж не будет доволен: в деревне удобств нет, зимой надо ходить полкилометра к реке по воду. Будешь рад любой обшарпанной общаге. Традиционно этот низший слой общества не имеет собственного голоса и совершенно незаметен – именно потому что относительно доволен.
Истощение земель
Население исторически концентрировалось в местах наиболее благоприятных для земледелия. Здесь появлялись города, которых кормили окрестные деревни, пересекались дороги. Теперь города давно уже поглотили бывших кормильцев и продолжают неудержимый рост – и всё на плодороднейших почвах, которые просто срезаются бульдозерами. Ценнейшие черноземы, накопленные биосферой за тысячи лет, бездарно расточаются. «Что имеем – не храним...»
Теперь еще мода на коттеджи и малоэтажное строительство, гаражи... Равные по площади городам мусорные свалки.
Надо ли напоминать, что и пахотные земли эксплуатируются хищнически.
Сознательное управление потоками
Капитализм ясно прозревает свой конечный пункт – мир-мегаполис, населенный моральными уродами. Об этом нам рассказывает западная фантастика и кинематограф.
Каждому марксисту, читавшему «Анти-Дюринг» (ну а кто же не читал букваря?) должен быть ясен ответ на этот «вызов»: преодоление разделения труда между городом и деревней, переселение большей части населения из больших городов.
Как же можно такое помыслить? При современном состоянии дел, разумеется, никак. Нужно сознательное изменение политики в строительстве, перенос в новые комфортабельные сельские зоны (для краткости - коммуны) высокотехнологичного промышленного производства, соединение его с таким же высоким сельхозпроизводством, поднятие престижности проживания в этих загородных пунктах - предоставление всяческих приоритетов: в карьере (продвижение – только для выходцев из коммун), в отдыхе (летний – на югах, зимний – на театральных премьерах в столицах), снабжении и распределении (тут и фантазировать незачем, взять то, что было у номенклатуры). То есть постоянная сознательная работа против энтропии, борьба со стихийным разложением.
Надо ли говорить, что никаких таких идей у сов. руководства не было, воспринимало оно их (если даже предположить знакомство) как чудаческий радикализм «ветхозаветных» пророков-бородачей, слепо следуя «передовым» образцам «догоняемого и перегоняемого» Запада.
Итак, получаем поток
4.1 – из городов – в «коммуны» (вместо минимизированного 3);
4.2 – «оступившиеся» из 2.2 вместо лагерей – ссылка в деревню (в «резервный фонд для возрождения жизненной силы нации»).
Зная об естественном (стихийном) направлении потоков р/с легко понять реакционность и конечную обреченность политики в этой области как сов. руководства (рабочие династии, поднятие уровня жизни на селе для бывших «варваров»), так и современного российского (стимулирование рождаемости в городах).
Что такое рабочие династии? – из поколения в поколение работа на том же заводе, т.е. потолок. Ну а чего еще желать – гос-во же рабочее, значит все рабочие. [это они как бы в своих кабинетах так думают]
Сравни:
http://community.livejournal.com/ru_mar
«До сих пор господствовала рабочая идеология, стремившаяся установить власть трудового человека. Но означает ли это, что сами рабочие полностью разделяли эту идеологию? Нет, – утверждают авторы, – пролетарии никогда не хотели увековечить работу. Наоборот, на практике они всегда отрицали продуктивистский культ. В этом смысле, современная радикальная критика не изобретает ничего нового – она лишь объявляет во всеуслышание о том, что было неотъемлемым аспектом действительного коммунистического движения во все времена.»
Рабочие просто хотели перейти в следующую категорию: 2.1.
Что значит: поднятие уровня жизни на селе? – провести электричество, газ, воду в те же избушки, проложить дороги – то есть подсластить тяжесть жизни на каторге. Вот молодежь по этим дорогам и уехала.
А оставшиеся, значит, должны всех кормить, повышать культуру пр-ва, производительность, внедрять передовой опыт... Да они же маргиналы, худшие из худших! Вот и стояли телята по брюхо в навозе, а скотник валялся пьяным.
Ну а почему же нельзя сделать робота-скотника и управлять им дистанционно, сидя в городском кресле (очень уж не хочется в деревню)? - скажут Стругацкие и пр. энтузиасты. По двум причинам. Главное – по практической: не ощущая личной потребности избавиться от работы совковой лопатой, невозможно её хорошо механизировать/автоматизировать, т.е. робот будет изготавляться очень долго и будет малополезным. Ну и второе – по экономической: обойдется он в млн. раз дороже дяди Васи с лопатой.
Ну а почему же нельзя немного подучить выходцев из деревни – и отправить обратно?
Во-первых: они приехали в город, чтобы там остаться.
Во-вторых: они же недавние, а в чём-то и настоящие «грубые варвары», лишенные навыков технологической культуры, фабричной дисциплины, кругозора. Сначала выучка на фабрике, городская культура – они же сами этого и хотят: вырваться из идиотизма сельской жизни.
Только не оставлять в городе 2-е, 3-е поколение, это будет уже снова болото и разложение.
Все возможности у нас были: культурная революция, мощный поток в города, из городов – нашли эмпирический выход – рассовали по «комсомольским стройкам». И всё упущено, источник иссяк.
Когда возможны пролетарские революции
Когда поток упирается в крышку, а снизу продолжает напирать, тогда-то и возможен взрыв. В Европе это началось в 19 в., у нас – начале 20-го. И эта ситуация никогда не совпадает со зрелостью условий для социализма. Когда же смолота и готова «мука для выпечки хлеба социализма», есть его оказывается некому - всё уже рассосалось.
А, например, в США крышка всегда была достаточно приоткрыта.
Т.о. в наше время следует надеяться на «свежий» пролетариат Азии и Латинской Америки.
Кстати, перекликается с недавним:
Кризис левой идеи в странах Запада
UPD
http://propaganda-red.livejournal.com/1
>
Село вымирает. Этой темой сложно кого-то удивить. Не только выросли, но уже давно ушли в прошлое целые поколения писателей и публицистов, которые сделали себе карьеру на теме оплакивания горькой участи села. ...
Самое примечательное, то, что если в России был хотя бы один Василий Белов, живущий в деревне, то на Украине все воспеватели села жили в городе и вовсе не собирались менять удобства городской жизни на прелести сельской идиллии, среди которых немалое место занимает отсутствие ванной и туалет в виде «отхожего места». Для них казалось одинаковым святотатством как покушение на их личное право пользоваться всеми благами цивилизации, так и сама мысль о том, чтобы разрушить тысячелетнюю священную немытость села, которую они торжественно называют самобытностью и на этом основании призывают всячески сохранять и даже возрождать.
Ю. В. КАЧАНОВСКИЙ «Рабовладение, феодализм или азиатский способ производства?»
http://community.livejournal.com/znanie
1. О соотношении понятий формация(Ф.) и способ производства(СП).
СП – экономический двигатель общества, Ф. – типовой «дизайн» общества в целом.
Тогда будет наглядной такая аналогия:
Возьмем транспортное средство. Тип его двигателя (сила человека, тяглового скота, паровой, внутреннего сгорания) = СП. Конструкция в целом (тачка, телега, автомобиль или гребное судно, парусник, пароход, теплоход) = Ф.
Судя по истории техники сначала меняется двигатель, затем переживает ломку и конструкция. Так, первые автомобили были похожи на кареты; первые пароходы имели паруса и были деревянными.
2. Переходные эпохи (П).
Традиционное представление о Ф. (одномерное, «кирпичи»):
1 – первобытно-общинная Ф.
П
2 – рабовладельческая
П
3 – феодальная
П
4 – капитализм
П: диктатура пролетариата(ДП)
5 – социализм, коммунизм
При этом отстоящие друг от друга формации-кирпичи как бы скрепляются между собой цементным раствором переходных эпох с принципиально иной структурой «вещества», в котором и происходят качественные скачки.
Трудности этой концепции: большой разброс мнений по конкретной «нарезке» Ф. и П. в истории различных обществ.
Предлагаю концепцию наложения Ф. (двухмерная, «черепица») (цифровые обозначения сохранены те же):
1...
1
1_2 «военная демократия», номы, города-государства
__2
__2 рабовладельческие империи
__2_3 колонат, распространение мировых религий
____3 переселение народов
____3 ранний феодализм
____3_4 «торговый кап-м», распределенная мануфактура, крестьянские войны, «второе издание крепостничества»
____3_4 централизованная мануфактура, промышленная революция
______4
______4 империализм
______4_5 соц-м в одной и отдельных странах
______4 господство ТНК, крушение мировой системы соц-ма
______4...
далее предположительно
______4_5 мировая гегемония соц-ма
чем и отличается от
________5 коммунизм (отсутствие 4)
В отсталых обществах параллельно существуют предыдущие Ф.
Во время наложения формаций (гораздо более длительном, чем предлагавшиеся ранее переходные эпохи) сосуществуют черты от разных Ф. Качественные скачки с революционной ломкой старых форм могут происходить к концу периода наложения и часто происходят многократно в случае первоначальных неудач и откатов.
Вообще, какой-либо исторический период скорее принадлежит к той или иной переходной эпохе, чем к чистой Ф.
Здесь получаем и объяснение якобы имевшегося поражения более передового СП (соц-ма) от кап-ма. «Реальный соц-м» не относился вполне к Ф.5, не был и переходной формой, вернее, не столько переходной, сколько по-своему устойчивой гибридной формой, сочетающей черты как передового СП, так и прежнего СП. Что удивительного в том, что элегантный парусник обогнал уродливый колесный пароход, у которого на полпути закончился уголь (хочется сказать и про капитанов, но удержусь)?
3. Азиатский способ производства (АСП).
Много «неудобств» вызывают коллективные формы организации правящего класса в древних обществах, отличные от классически-европейских античного рабовладения или феодализма. Некоторые исследователи на этом основании отказывают таким обществам в принадлежности к общепринятым Ф. Отсюда появилась и проблема АСП.
Почему бы не принять как принципиальное и универсальное положение о том, что любой СП (кроме 1) может существовать в двух формах: частновладельческой и государственной?
Исторически первой формой неизбежно должна была стать государственная, т.к. именно ее требовало масштабное ирригационное хозяйство древнейших цивилизаций. Возникнуть же они могли сначала только в странах с достаточно жарким климатом, где при самом примитивном технологическом уровне можно собирать по несколько урожаев в год. Отсюда и возникла концепция АСП, который располагали ДО рабовладения.
То, что тенденция к государственной централизации и в дальнейшем господствовала в Китае и некоторых др. странах позволяет некоторым расширительно относить к АСП всю их дальнейшую историю. Признание двух форм СП разрешает эту проблему.
Собственно АСП – это гос. форма рабовладения.
Понятно, что первые, авангардные формы социализма тоже легче всего становились государственными.
Застойность обществ с гос. вариантом реализации СП.
Такие общества с мощной надстройкой первоначально выигрывают за счет способности к большей концентрации прибавочного продукта. Достигается это организационно, экстенсивным увеличением количества податного населения. Но найденные организационные формы быстро коснеют, а низшие непосредственно производящие слои теряют хоз. инициативу и интерес к повышению производительности.
Общество с такой развитой не по базису надстройкой подобно химере: умная голова с телом ящера. Дальнейший прогресс на базисном (клеточном) уровне возможен только через труп такой химеры.
Так орудия труда древних египтян века не изменялись в стабильные эпохи, скачок наблюдался только в драматические эпохи падения династий и упадка гос-ва. Переход к феодализму в Европе потребовал падения Рима с катастрофическим уроном производительной силе общества, зато спустя века послужил залогом дальнейшего опережающего развития в Европе.
Такой подход вполне обеспечивает исторический оптимизм при взгляде на падение «реального соц-ма» и последующие общественные потери, от которых страдают наши народы. Это падение должно открыть дорогу истинным формам соц-ма.
UPD
дополнение от «шушаринцев»:
http://vif2ne.ru/vstrecha/forum/5/co/15
vstrecha>...В истории нет реальных состояний, реальны только становления — не формации, а трансформациии...
vwr> А это уже переливание из пустого в порожнее, псевдодиалектика. Объявить всякое развитие "становлением" - значит отрицать содержание становления - развертывание зародышевой формы в целостность и развитие ее на собственной основе.
vstrecha>Формации это не историческое, а логическое время, логика истории, но при этом они существуют объективно. Как стадии исторического процесса.
...Отношение между азиатскими и рабовладельческими формами более всего напоминают отношения между конкурентным и монополистическим капитализмом...
Во всех случаях мы видим машины из людей, обрабатывающие природу таким образом чтобы воспроизвести наибольшее количество своих элементов. Следует отличать эту ситуацию и от феодализма, где обработка природы подчиняется закону не демографического, а территориального накопления — целью являются не максимизация числа людей, а прирост пригодной для жизни территории — пространства производства...
//Т.е. главное производящее богатство, которое стремятся накапливать, при рабовладении (и АСП) – люди, при феодализме – территории.
И от akabash поступила аналогия из химии с таблицей Менделеева, только формации не атомы и уж конечно - не молекулы, а вертикальные столбцы: металлы, инертные газы...
Тогда из биологии аналогия – типы? Пожалуй, так далеко не стоит заходить.
Между тем, если мы отправим самого продвинутого современного автолюбителя к тем индейцам, но не дав ему хотя бы гвоздя, сколь ни ярка будет у него в уме идея колеса, изготовить даже простейшую двуручную тачку ему будет не под силу:
главное в «колесе» не колесо (обод, диск, ступица), а узел соединения с повозкой (ось, подшипник, смазка). Проблема в том, что надо минимизировать трение при сохранении грузоподъемности, т.е. сделать ось минимального диаметра (для начала у нас, разумеется, простейший подшипник скольжения, а не качения – позднейшее изобретение), т.е. она д/б на порядок прочнее, чем колесо: если колесо деревянное, то ось д/б металлической, хотя бы из бронзы. Поэтому и колесо появляется с наступлением бронзового века – в 4-м тысячелетии до н.э. [Это – рабочая гипотеза, возможно, археологи находят какие-либо др. колёса?]
Т.е. появление колеса – свидетельство достижения обществом определенного технологического уровня (уровня развития производительных сил).
Аналогично – ранние гипотетические открытия Америки (викинги и трансокеанские переходы на тростниковых лодках). Доплыть-то они могли, но ничего сделать с эти открытием тогда было невозможно. Чтобы осмыслить открытие, сделать его достоянием гласности и приступить к колонизации – тут уже очевидно необходим не только технологический, но и определенный социальный уровень развития. А так – эти открытия ничем не отличались от первоначального заселения новых земель аборигенами.
Аналогично и полеты на Луну – долететь-то они могли и даже предать гласности... Но сделать достоянием человечества - ? Чем дальше, тем очевидней становится бесполезность этого достижения и оно объективно становится легендой и мифом, какие бы доказательства ни приводились. Летать современными средствами на Луну (тем более - Марс) – это плавать в Америку на тростниковой лодке.
В великолепном «22-м веке» Стругацких среди прочей галиматьи есть и такая: мозг умирающего великого ученого чрезвычайно трудоемким способом сканируется на временные носители для последующего воспроизведения в неопределенном будущем. А если подумать: зачем?
1) Если общество не может порождать новый собственных гениев, т.е. деградирует, помогут ли ему гении прошлого? Что мог бы дать современной России - Королёв, инкам и майя – изобретатель колеса, древним шумерам – Колумб?
2) Если общество прогрессирует, то зачем ему неадекватные новым условиям гении прошлого? Не лучше ли заняться более тонкой фильтрацией потенциальных талантов среди детей и изучать условия, которые из них делают гениев?
3) Положим, есть универсальные вневременные мыслители в области «чистого разума». Кант, Гегель. Так они и при жизни накатали слишком много. Насколько это всё востребовано, актуально, освоено, введено в оборот?
4) Остается бессмертие. Но ведь каждый бессмертный займет место живого.
Стоит напомнить парадокс Л.Толстого: «Бессмертные – померли». Имеется в виду, что, возможно, многоклеточные живые организмы были в реальности, но не выдержали конкуренции (естественного отбора) со смертными. Смерть – всего лишь условие постоянного обновления жизни.
>Проблемы в ходе закупок зерна началась с того, что работники провинциальных партийных и народных комитетов в доказательство своей верности партии доложили правительству завышенные сведения об урожайности в своих провинциях. Нарушая добровольный принцип, во время закупок зерна применялись силовые методы, вплоть до избиения, ареста и выселения крестьян. В результате налог с крестьян составил 33-35% урожая вместо положенных 27%. И у бедняков, и у середняков в принудительном порядке забирали последнее зерно, а зажиточным крестьянам, у которых ещё оставалось зерно, запретили его продавать. Тем самим власти вызвали недовольство во всех слоях крестьянства.
//Один к одному напоминает некоторые картины из нашей истории.
Велика же она, мутирующая сила председательского кресла в райкоме!
Продолжение.
Представляется правильным разделить ф. на ранний (классический, рыцарски-романтический, донкихотский, княжеско-боярский) и поздний (дворянско-помещичий, крепостнический), прямо сливающийся с кап-мом.
Для раннего ф. характерна многоступенчатая иерархия (отношения вассалитета) с непосредственными землевладельцами внизу, изымающими у производителей прибавочный продукт и передающие часть его сюзерену. Территория, с которой собирается этот продукт, определяется способностью феодала её контролировать и защищать своим мечом и дружиной. Самолично же феодал должен нести воинскую службу сюзерену. Реальная власть убывает к вершине пирамиды.
Неземледельческое население воспринимается как личная челядь феодала, города в упадке.
Некоторые крупные международные торговые центры отторгаются этой системой (такое большое кол-во челяди никто не в силах контролировать) и благодаря этому становятся вольными городами.
По сути таким городом был и Константинополь, а император – всего лишь главнокомандующий его гарнизоном, причем часто узурпатор. Он не был феодалом, не воспринимал подконтрольные земли как личную вотчину, а скорее как относительно автономные сатрапии, за которые постоянно шла борьба с соседями. Исторические имперские наслоения мешали понять суть вещей, делали невозможным переход к адекватному политическому устройству (республике), хотя объективные позывы к этому были (восстание «Ника»). Эта неадекватность, вкупе с чрезмерными «представительскими» расходами на имперский блеск, ослабили «империю» (не более империю, чем Новгород) по сравнению с её реально одноранговыми соперниками – Венецией и Генуей (а вовсе не «Св. римской империей», что следовало бы из слов), что сделало поражение, упадок и окончательное падение неизбежными. Вот османы – те действительно были феодалы; по фазе развития соответствовали, предположим, эпохе завоеваний Карла великого.
Для позднего ф. характерно развитие городов, торговли и ремесел, сильная гос. власть. Находится место в гос-ве и для бывших вольных городов – и они быстро теряют свой независимый статус.
Сильное гос-во – это множество служилых людей. Им дают за службу деревеньки, так появляется многочисленный класс дворян – опора абсолютистского гос-ва.
Этот ф. совсем не тот, что прежде. Все промежуточные ф. ступени исчезают, бывшие феодалы становятся или просто родовитыми дворянами, или гос. чиновниками – работают в приказах при царском дворе. Князья теряют свои именные уделы, становятся просто абстрактными князьями. В услугах промежуточных звеньев по сбору податей больше нет нужды – прямые налоги собирает непосредственно нижний слой – дворянство, косвенные – торговцы. Армия становится регулярной.
Имение человека определяется непосредственно в количестве у него крепостных «душ».
Эксплуатация крестьян чрезвычайно усиливается – на каждого дворянина приходится их гораздо меньше, чем прежде.
Это самая реакционная и жестокая эпоха – новые отношения стучатся в дверь, но ф. пережитки ещё сильны. Дворяне как бы промежуточный класс между феодалами и буржуазией – одной ногой в прошлом, другой в будущем. Их истребление представляется наименьшим злом. Именно такова программа и смысл пугачевского бунта, о бессмысленности которого нам прожужжали уши. Бессмысленной и параноидально жестокой была последующая расправа над «собственным» народом.
Переход помещиков к товарному производству происходит в Европе и на Западе, и на Востоке, но проявляется противоположным образом: в Англии крестьян изгоняют с земли, в России наоборот – закрепощают. Англии не нужны собственные мелкие производители – она опосредованно (через наших помещиков) эксплуатирует русских (как и американских негров).
Это всё в связи с вопросом об известных чертах советского строя на селе: коллективизация – лишение крестьян земли, председатели – помещики, лишение паспортов – закрепощение. Всё это – подмена понятий.
И колхозники, и работники совхозов – гос. работники на гос. земле. Малоземелье, характерное для позднего ф., когда крестьяне отделены от собственности на значительную часть земли (она у помещиков) здесь в принципе невозможна.
Директора и председатели – гос. менеджеры, наградой за службу эту работу не назовешь.
Ограничения по паспортам, как и прописка, - мера общегосударственного масштаба по централизованному управлению рабочей силой. Внеэкономическое принуждение проявлялось во всех формациях, возможно и при соц-ме. Разумеется, особенности сталинского подхода вызвали наиболее сильные «возвратные формы». Пример внеэкономического принуждения показан Солженицыным в рассказе «Матренин двор», когда Матрена принуждается к ненужной её работе через админ. ресурс. Часто «давили» на сознательность или эксплуатировали энтузиазм.
Можно говорить о гос-ве – феодале или о гос-ве – совокупном капиталисте. Но это не более, чем выражение эмоций, т.к. единственный феодал или кап-т невозможны.
В отличиях колхозов и совхозов видится та же ловушки формального права собственности работников на землю (см. часть 1), которая только замутняет отношения и невыгодна прежде всего самим «собственникам». Колхозники якобы имеют пай в колхозе и поэтому должны самоуправляться (выбирать председателя) и самостоятельно распределять необходимый продукт между собой, первоначально в натуральной форме через трудодни. Работники совхозов в это время спокойно получают зарплату.
Это максимальная абстрактизация из поздних советских учебников. Такие чистые формы встречаются не всегда.
В рамках любой формации мы можем встретить применение методов внеэкономического принуждения (с соответствующими элементами в надстройке - "возвратные формы" по Терещуку), в то же время при рабовладении – применение экономических методов.
Излюбленный пример первого – рабовладение на юге США. В трактовке М.Покровского сюда же относится и русское крепостничество в рамках мирового торгового капитализма (мировой рынок зерна требовал увеличения нормы эксплуатации производителей и вынуждал помещиков выжимать из крестьян максимум).
Предлагаю усилить этот момент – раннему феодализму вообще не свойственно закрепощение крестьян. Это – признак начавшегося разложения феодализма, перехода от натурального хозяйства к товарному, появления нового, более прогрессивного уклада. Когда этот уклад занимает господствующее положение в передовых странах, то он эксплуатирует отстающие (как Россия), заставляя их прибегать к тотальному закрепощению при включении в мировой рынок.
Подоплека феодальных отношений личной зависимости видится такой:
Вся земля разделена между более-менее крупными собственниками, которые сами её не обрабатывают, а сдают аренду. Производители (более известные как крестьяне) д/б достаточно многочисленны и принципиально лишены большей части земли (она у них отобрана или они изначально являются пришельцами). Это заставляет их брать землю в аренду, выплачивая феодальную ренту натурой - в виде оброка или барщины. Это та самая «анатомия человека» (отношения более позднего способа производства - капитализма), которая помогает понять «анатомию обезьяны». Стоит заметить, что феодальная рента – не новость, а принятый в науке термин.
Вначале класс крупных землевладельцев заинтересован в достаточной мобильности арендаторов, чтобы все землевладельцы (особенно на вновь освоенных землях) могли привлечь (на время с/х сезона) на свою территорию необходимую рабочую силу. Но главное – у феодалов ввиду малочисленности нет достаточных средств для закрепощения крестьян. Более того, на древней Руси с её подсечным земледелием крестьяне должны были регулярно уходить на новые места.
Позднее крестьянам предоставляется право перехода к другому господину («Юрьев день»).
Эта вольница продолжается до начала восхождения буржуазии.
Парадоксальным образом крестьянам было бы выгоднее формально лишиться собственности на землю и вступать с землевладельцем в свободные отношения аренды. Когда же они цепляются за свою древнюю собственность (известное проявление мужицкой хитрости на предложение освобождения без земли: «пусть будет как прежде – мы ваши, а земля - наша»), то тут-то и оказывается, какая собственность настоящая: усиливаются отношения личной зависимости, барщина и закрепощение. В конце концов, со сломом феодальных отношений в ходе буржуазных реформ свою землю они всё равно не получают, так или иначе ее удерживают правящие классы.
С появлением буржуазного уклада происходят изменения и в надстройке: феодальная раздробленность (при слабых монархах) сменяется абсолютизмом. Теперь централизованное гос-во в лице монарха может опираться не столько на феодалов, сколько на города и на новый слой богачей (и он сам становится первым и главным из купцов - торговых капиталистов) и получает некоторую независимость относительно обоих классов и общества в целом, как это водится, приводя к деспотизму.
Абсолютизм – тоже признак разложения раннего феодализма.
Profile
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif)
evgeniy_kond- Evgeniy_K
Syndicate
