Evgeniy_K (evgeniy_kond) wrote,
Evgeniy_K
evgeniy_kond

Categories:

Нелегальный характер деятельности ЧК – ГПУ

[В продолжение предыдущего, по Виктору Сержу.]
Говоря прямо, специфика подобных организаций (и причина их эффективности) всегда сводится к бессудным убийствам, похищениям людей и личной собственности. Но несмотря на весь трагизм эпохи террора, есть в деятельности ГПУ тех времен некоторая анекдотичность – суетливость и иммитационность. Это можно заметить, конечно, только с нашего безопасного расстояния.

Так оппозиционер (до убийства Кирова, по крайней мере), уже приговоренный «органами», мог довольно долго оставаться на свободе, если не попадался под облаву и т.п. При этом он жил дома по известному адресу и ходил на работу. Спрашивается, почему бы просто не прислать повестку, зачем хватать человека на улице? Но ведь для легального ареста д.б. основания, а для ареста очевидно невиновного (виновного только в невосторженном образе мыслей) оснований быть не могло. Разумеется, действительного шпиона, т.е. иностранного агента-нелегала, нельзя арестовать иначе, как в ходе спецоперации, – получив повестку он скроется. Вот и приходится имитировать бурную деятельность – арестовывать обычных граждан как шпионов, а потом доказывать (уже любыми средствами), его виновность (приходилось соблюдать формальности, т.к. был некий контрольный орган над ГПУ). При этом сам арест ГПУ становился компрометирующим обстоятельством и доказательством вины до того момента невинного человека.

Надо сказать, что Сталин, виновный в создании общей бюрократической иерархии, в создании «органов» вовсе не виновен, он унаследовал этот механизм во вполне готовом виде. И политическое руководство никогда не могло вполне контролировать работу этого механизма – он жил и двигался в силу собственных закономерностей, подчиняясь своей иерархии. Единственным путем передачи ему управляющих воздействий была замена верховного чекиста с последующей кровавой чисткой самих «органов», что и было произведено по крайней мере два раза. Но, разумеется, большие политические процессы производились по заказу Политбюро. А вот предотвратить арест какой-н. второстепенной фигуры и нужного специалиста было трудно даже Сталину.

…Я узнал об аресте Смилги, Тер-Ваганяна, Ивана Смирнова, Мрачковского. Мрачковский, несгибаемый оппозиционер, затем подчинившийся ЦК, строил стратегическую железную дорогу к северу от озера Байкал, и Сталин некоторое время назад дружески принял его. Вождь жаловался, что окружен дураками: «…пирамида дураков! Нам нужны такие люди, как ты…»


Я сделал несколько копий своих рукописей и условился по переписке с Роменом Ролланом, что пришлю ему свои книги, которые он хотел передать парижским издателям. Роллан не питал ко мне особой любви, так как в свое время я сурово критиковал его теорию ненасилия, вдохновленную гандизмом; но его волновали репрессии в Советском Союзе, и он писал мне очень дружески. Первую рукопись я послал ему четырьмя заказными пакетами, проинформировав об этом и ГПУ. Все четыре пакета пропали. Начальник особого отдела в ответ на мою жалобу воскликнул:
– Вот видите, как никудышно работает почта! А вы говорите, что мы чересчур усердно боремся с саботажем. Даже мои письма к жене пропадают! Обещаю вам, что будет проведено тщательное расследование, а почта незамедлительно выплатит вам положенную компенсацию.

Кроме того, он любезно пообещал мне проследить за пересылкой Ромену Роллану очередных рукописей, которое ГПУ завизирует в Главлите. Я доверил их ему, и они, естественно, так и не дошли до адресата.

Тем временем моя переписка с заграницей прекратилась. Особист тяжко качал головой: «Эх! Ну что нам, по-вашему, делать, чтобы навести на почте порядок?» Почта регулярно выплачивала мне сотни рублей за «утерянные» заказные письма, которые я продолжал отправлять штук по пять в месяц. Это обеспечивало мне доход высокооплачиваемого специалиста.

Т.о., ГПУ не могло легально лишить ссыльного права переписки и просто похищало письма, обеспечивая как побочный эффект ему солидный доход.

Но каков же был мотив всей этой деятельности «органов»? Мотив весьма понятен – вся эта банда зубами и ногтями держалась за весьма большой кусок общественного пирога, за свой привилегированный статус, что было особенно важно в обстановке всеобщей скудости, созданной провальным началом сталинского построения соц-ма. Им жизненно важно было показать свою нужность и важность.

Вот описание бедственного положения масс в то время казахстанского голодомора.
Уже не помню, сколько недель провел я в «гнойном» отделении хирургической больницы Оренбурга той суровой зимой. Содержавшаяся прилично, насколько это было возможно в обстановке всеобщих лишений, больница лечила, главным образом, нищету. Она была полна больных и увечных, подлинным недугом которых было хроническое недоедание, отягощенное алкоголизмом. У сидевшего на щах из кислой капусты без жиров рабочего развивался абсцесс от простого ушиба, за абсцессом следовала флегмона, и, поскольку питание в больнице было очень скудным, это тянулось бесконечно. Дети были покрыты гнойниками. Крестьяне с отмороженными конечностями заполняли целые палаты; с пустыми желудками, одетые в заношенное тряпье, они плохо сопротивлялись морозу. Дезинфицирующие, анестезирующие и болеутоляющие, марля и перевязочные материалы, даже раствор йода – все поступало в недостаточных количествах, так что повязки, которые полагалось менять ежедневно, не менялись по три дня. В перевязочной на моих глазах сестры спорили и торговались: «Верни мне три метра марли, которые я тебе одолжила позавчера, у меня больной больше не может ждать! – Но ты же знаешь, обещанной выдачи не было...» Одни и те же бинты после стирки использовали по несколько раз. Я видел, как с отмороженных конечностей пинцетом отрывали гангренозную плоть; это оборачивалось неописуемыми язвами. На мое лечение врачам пришлось выпрашивать вакцины и медикаменты в особой санчасти ГПУ, единственной, которая ни в чем не нуждалась. Я лежал, естественно, в больнице для бедных – вместе с бывшими чапаевцами. Для чиновников, специалистов, военных существовали специализированные клиники. Медицинский и вспомогательный персонал, в общем, весьма скверно оплачиваемый, был необычайно добросовестным.


Если в СССР ГПУ имело карт-бланш на произвол, то в Испании та же деятельность была уже откровенно нелегальной, что не уменьшало ее размаха во вр. чистки Барселоны от анархистов и ПОУМ. Кстати поразительно, какое влияние Москва имела тогда в Западной Европе – Серж так описывает, что не то что компартии, даже и социалисты постоянно оглядывались на Москву. Звёздный час, так бездарно потраченный.
Tags: цитаты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments