Evgeniy_K (evgeniy_kond) wrote,
Evgeniy_K
evgeniy_kond

Categories:

Нелегальный характер деятельности ЧК – ГПУ

[В продолжение предыдущего, по Виктору Сержу.]
Говоря прямо, специфика подобных организаций (и причина их эффективности) всегда сводится к бессудным убийствам, похищениям людей и личной собственности. Но несмотря на весь трагизм эпохи террора, есть в деятельности ГПУ тех времен некоторая анекдотичность – суетливость и иммитационность. Это можно заметить, конечно, только с нашего безопасного расстояния.

Так оппозиционер (до убийства Кирова, по крайней мере), уже приговоренный «органами», мог довольно долго оставаться на свободе, если не попадался под облаву и т.п. При этом он жил дома по известному адресу и ходил на работу. Спрашивается, почему бы просто не прислать повестку, зачем хватать человека на улице? Но ведь для легального ареста д.б. основания, а для ареста очевидно невиновного (виновного только в невосторженном образе мыслей) оснований быть не могло. Разумеется, действительного шпиона, т.е. иностранного агента-нелегала, нельзя арестовать иначе, как в ходе спецоперации, – получив повестку он скроется. Вот и приходится имитировать бурную деятельность – арестовывать обычных граждан как шпионов, а потом доказывать (уже любыми средствами), его виновность (приходилось соблюдать формальности, т.к. был некий контрольный орган над ГПУ). При этом сам арест ГПУ становился компрометирующим обстоятельством и доказательством вины до того момента невинного человека.

Надо сказать, что Сталин, виновный в создании общей бюрократической иерархии, в создании «органов» вовсе не виновен, он унаследовал этот механизм во вполне готовом виде. И политическое руководство никогда не могло вполне контролировать работу этого механизма – он жил и двигался в силу собственных закономерностей, подчиняясь своей иерархии. Единственным путем передачи ему управляющих воздействий была замена верховного чекиста с последующей кровавой чисткой самих «органов», что и было произведено по крайней мере два раза. Но, разумеется, большие политические процессы производились по заказу Политбюро. А вот предотвратить арест какой-н. второстепенной фигуры и нужного специалиста было трудно даже Сталину.

…Я узнал об аресте Смилги, Тер-Ваганяна, Ивана Смирнова, Мрачковского. Мрачковский, несгибаемый оппозиционер, затем подчинившийся ЦК, строил стратегическую железную дорогу к северу от озера Байкал, и Сталин некоторое время назад дружески принял его. Вождь жаловался, что окружен дураками: «…пирамида дураков! Нам нужны такие люди, как ты…»


Я сделал несколько копий своих рукописей и условился по переписке с Роменом Ролланом, что пришлю ему свои книги, которые он хотел передать парижским издателям. Роллан не питал ко мне особой любви, так как в свое время я сурово критиковал его теорию ненасилия, вдохновленную гандизмом; но его волновали репрессии в Советском Союзе, и он писал мне очень дружески. Первую рукопись я послал ему четырьмя заказными пакетами, проинформировав об этом и ГПУ. Все четыре пакета пропали. Начальник особого отдела в ответ на мою жалобу воскликнул:
– Вот видите, как никудышно работает почта! А вы говорите, что мы чересчур усердно боремся с саботажем. Даже мои письма к жене пропадают! Обещаю вам, что будет проведено тщательное расследование, а почта незамедлительно выплатит вам положенную компенсацию.

Кроме того, он любезно пообещал мне проследить за пересылкой Ромену Роллану очередных рукописей, которое ГПУ завизирует в Главлите. Я доверил их ему, и они, естественно, так и не дошли до адресата.

Тем временем моя переписка с заграницей прекратилась. Особист тяжко качал головой: «Эх! Ну что нам, по-вашему, делать, чтобы навести на почте порядок?» Почта регулярно выплачивала мне сотни рублей за «утерянные» заказные письма, которые я продолжал отправлять штук по пять в месяц. Это обеспечивало мне доход высокооплачиваемого специалиста.

Т.о., ГПУ не могло легально лишить ссыльного права переписки и просто похищало письма, обеспечивая как побочный эффект ему солидный доход.

Но каков же был мотив всей этой деятельности «органов»? Мотив весьма понятен – вся эта банда зубами и ногтями держалась за весьма большой кусок общественного пирога, за свой привилегированный статус, что было особенно важно в обстановке всеобщей скудости, созданной провальным началом сталинского построения соц-ма. Им жизненно важно было показать свою нужность и важность.

Вот описание бедственного положения масс в то время казахстанского голодомора.
Уже не помню, сколько недель провел я в «гнойном» отделении хирургической больницы Оренбурга той суровой зимой. Содержавшаяся прилично, насколько это было возможно в обстановке всеобщих лишений, больница лечила, главным образом, нищету. Она была полна больных и увечных, подлинным недугом которых было хроническое недоедание, отягощенное алкоголизмом. У сидевшего на щах из кислой капусты без жиров рабочего развивался абсцесс от простого ушиба, за абсцессом следовала флегмона, и, поскольку питание в больнице было очень скудным, это тянулось бесконечно. Дети были покрыты гнойниками. Крестьяне с отмороженными конечностями заполняли целые палаты; с пустыми желудками, одетые в заношенное тряпье, они плохо сопротивлялись морозу. Дезинфицирующие, анестезирующие и болеутоляющие, марля и перевязочные материалы, даже раствор йода – все поступало в недостаточных количествах, так что повязки, которые полагалось менять ежедневно, не менялись по три дня. В перевязочной на моих глазах сестры спорили и торговались: «Верни мне три метра марли, которые я тебе одолжила позавчера, у меня больной больше не может ждать! – Но ты же знаешь, обещанной выдачи не было...» Одни и те же бинты после стирки использовали по несколько раз. Я видел, как с отмороженных конечностей пинцетом отрывали гангренозную плоть; это оборачивалось неописуемыми язвами. На мое лечение врачам пришлось выпрашивать вакцины и медикаменты в особой санчасти ГПУ, единственной, которая ни в чем не нуждалась. Я лежал, естественно, в больнице для бедных – вместе с бывшими чапаевцами. Для чиновников, специалистов, военных существовали специализированные клиники. Медицинский и вспомогательный персонал, в общем, весьма скверно оплачиваемый, был необычайно добросовестным.


Если в СССР ГПУ имело карт-бланш на произвол, то в Испании та же деятельность была уже откровенно нелегальной, что не уменьшало ее размаха во вр. чистки Барселоны от анархистов и ПОУМ. Кстати поразительно, какое влияние Москва имела тогда в Западной Европе – Серж так описывает, что не то что компартии, даже и социалисты постоянно оглядывались на Москву. Звёздный час, так бездарно потраченный.
Tags: цитаты
Subscribe

  • Большевизм против германского "пораженчества"

    Г. Кёнен. Между страхом и восхищением: «Российский комплекс» в сознании немцев, 1900-1945. Уже в марте, сразу после заключения Брестского мира,…

  • (no subject)

    Хрущёв - это Сталин здорового человека. Сталин - это Хрущёв курильщика. Хрущёв показал, что можно было делать то же самое по-человечески.…

  • "Бредовая работа" - Дэвид Грэбер

    ...Когда вы утверждаете, что в экономике страны преобладает сектор услуг, то складывается впечатление, что люди там зарабатывают главным образом тем,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments