Evgeniy_K (evgeniy_kond) wrote,
Evgeniy_K
evgeniy_kond

Category:

Макаренко о жадности

из "Книги для родителей"

Я не аскет, но нужна диалектика чувств.
Ф. Дзержинский

Может быть, все вопросы воспитания можно свести к одной формуле:
"воспитание жадности". Постоянное, неугомонное, тревожное,
подозрительное стремление потребить способно выражаться в самых
разнообразных формах, очень часто вовсе не отвратительных по внешнему
виду. С самых первых месяцев жизни развивается это стремление. Если бы
ничего, кроме этого стремления, не было, социальная жизнь, человечская
культура были бы невозможны. Но рядом с этим стремлением развивается и
растет знание жизни, и прежде всего знание о пределах жадности.
В буржуазном обществе жадность регулируется конкурентностью. Там размах
желаний одного человека ограничивается размахом желаний другого. Это
похоже на колебание миллионов маятников, расположенных в беспорядке в
тесном пространстве. Они ходят в разных направлениях и плоскостях,
цепляются друг за друга, толкают, царапают и скрежещут. В этом мире
выгодно, накопив себе инерцию металлической массы, размахнуться сильнее,
сбить и уничтожить движение соседей. Но и в этом мире важно знать силу
соседских сопротивлений, чтобы самому не расшибиться в неосторожном
движении. Мораль буржуазного мира - это мораль жадности, приспособленной к
жадности.
В самом человеческом желании нет жадности. Если человек пришел из
дымного города в сосновый лес и дышит в нем счастливой полной грудью,
никто никогда не будет обвинять его в том, что он слишкоми жадно
потребляет кислород. Жадность начинается там, где потребность одного
человека сталкивается с потребностью другого, где радость или
удовлетворение нужно отнять у соседа силой, хитростью или воровством.
В нашу программу не входят ни отказ от желаний, ни голодное
одиночество, ни нищенские реверансы перед жадностью соседей.
...
В социалистическом обществе, на разумной идее солидарности,
нравственный поступок есть в то же время и самый умный. Это очень
существенное обстоятельство, которое должно быть хорошо известно каждому
родителю и воспитателю.
Представьте себе толпу голодных людей, затерявшихся в какой-нибудь
пустыне. Представьте себе, что у этих людей нет организации, нет чувства
солидарности. Эти люди каждый за свой страх, каждый в меру своих сил ищут
пищу. И вот они нашли ее и бросились к ней в общей, свирепой свалке,
уничтожая друг друга, уничтожая и пищу. И если в этой толпе найдется один,
который не полезет в драку, который обречет себя на голодную смерть, но
никого не схватит за горло, все остальные, конечно, обратят на него
внимание. Они воззрятся на его умирание глазами, расширенными от
удивления. Одни из этих зрителей назовут его подвижником,
высоконравственным героем, другие назовут дуарком. Между этими двумя
суждениями не будет никакого противоречия.
Теперь представьте себе другой случай: в таком же положении очутился
организованный отряд людей. Они обьединены сознательной уверенностью в
полезной общности своих интересов, дисциплиной, доверием к своим вождям.
Такой отряд к найденным запасам пищи направится строгим маршем и
остановится перед запасами на расстоянии нескольких метров по суровому
командному слову только одного человека. И если в этом отряде найдется
один человек, у которого заглохнут чувство солидарности, который завопит,
зарычит, оскалит зубы и бросится вперед, чтобы одному поглотить найденные
запасы, его тихонько возьмут за шиворот и скажут:
- Ты и негодяй, ты и дурак.
Но кто же в этом отряде будет образцом нравственной высоты?
Все остальные.
В старом мире моральная высота была уделом редких подвижников, число
которых измерялось единицами, а поэтому снисходительное отношение к
нравственному совершенству давно сделалось нормой общественной морали.
Собственно говоря, были две нормы. Одна парадная, для нравственной
проповеди и для специалистов-подвижников, другая для обыкновенной жизни и
для "умных" людей. По первой норме полагалось отдать бедному последнюю
рубашку, раздать имение, подставлять правую и левую щеки. По второй норме
этого ничего не полагалось, да и вообще ничего не полага-
лось святого. Здесь измерителем нравственности была не нравственная
высота, а обыкновенный житейский грех. Так уже и считали: все люди грешат,
и ничего с этим не поделаешь. Грешишь в меру - это и было нормой. Для
приличия полагалось один раз в год подвести черту всем грехам за истекший
период, кое-как попоститься, несколько часов послушать гнусавое пение
дьячков, на минутку притаиться под замасленной епитрахилью батюшки... и
списать "на убыток" все прегрешения. Обыденная нравственность не выходила
за границу среднего греха, не настолько тяжелого, чтобы быть уголовщиной,
не настолько и слабого, чтобы заслужить обвинение в простоте, которая, как
известно, "хуже воровства".
В социалистическом обществе нравственное требование предьявляется всем
людям и всеми людьми должно выполняться. У нас нет парадных норм святости,
и наши нравственные движения выражаются в поведении масс.
...
Наша нравственность вырастает из фактической солидарности трудящихся.
Коммунистическая мораль только потому, что она построена на идее
солидарности, не может быть моралью воздержания. Требуя от личности
ликвидации жадности, уважения к интересам и жизни товарища,
коммунистическая мораль требует солидарного поведения и во всех остальных
случаях, и в особенности требует солидарности в борьбе. Расширяясь до
философских обобщений, идея солидарности захватывает все области жизни:
жизнь есть борьба за каждый завтрашний день, борьба с природой, с
темнотой, с невежеством, с зоологическим атавизмом, с пережитками
варварства; жизнь - это борьба за освоение неисчерпаемых сил земли и неба.
Успехи этой борьбы будут прямо пропорциональны величине человеческой
солидарности.
...
Из области общих солидарных интересов вытекает идея долга, но не
вытекает прямо выполнение долга. И поэтому солидарность интересов еще не
составляет нравственного явления. Последнее наступает только тогда, когда
наступает солидарность поведения. В истории человечества всегда существует
солидарность интересов трудящихся, но солидарная успешная борьба стала
возможна только в конце нашего исторического опыта, завершенного энергией
и мыслью великих вождей рабочего движения.
Поведение есть очень сложный результат не одного сознания, но и знания
силы, привычки, ухватки, приспособленности, смелости, здоровья и, самое
главное, - социального опыта.

Аскетизм есть добровольный отказ от желаний, решение уединиться среди
общего хаоса в неподвижном голодном покое. В альтруизме больше социальной
активности, но это активность уступчивости в каждом отдельном случае, это
отказ от желаний из боязни синяков.
Нет, в нашу программу вообще не входит отказ от желаний. Ни голодного
одиночества, ни нищенских реверансов перед хаосом жадности мы не хотим.
Напротив, сама революция наша - это открыто заявленное право человека на
желание. И поэтому в воспитании наших детей аскетизм и альтруизм не могут
иметь места, и такие штуки наше общество не считает нравственной
доблестью.
Но мы не можем воспитывать и привычку к механическим пределам жадности,
т.е. воспитывать моральную систему буржуазного типа. Жадность наших людей
должна не механически ограничиваться всеобщей толкотней, а органически
превращаться в гармонию желаний, в строгую и точную систему солидарности.
Идея солидарности вырастала в человеческой истории с самых первых ее
страниц. Как только человек поднялся над животным миром, как только
научился мыслить и говорить, как только возникло общественное производство
- не могла не родиться мысль о необходимости равноправного договора между
людьми, о возможности порядка вместо суматохи в области человеческих
желаний.

Никакое знание чертежей и расчетов, никакое теоретическое изучение
технологий материалов, сопротивления материалов не побудят человека
заняться постройкой дома, если он никогда не видел кирпича, балки,
цемента, стекла и т.п.; если он не упражнялся практически в работе над
ними, если он не освоил процесс постройки всеми своими пятью внешними
чувствами, своей волей, своим опытом.
Точно так же никакие идеи не определят линии поведения человека, если у
него не было опыта поведения.
Опыт солидарного поведения и составляется настоящий обьект
социалистического воспитания.
Tags: Макаренко, воспитание
Subscribe

  • Проблема реализации

    (и ее разрешение как необходимый вывод из предыдущего сценария) Проблема реализации прочно связана с именем Р. Люксембург (хотя восходит еще к…

  • Современный прудонист

    если из этих 150 000 единиц половина не будет продана, то это значит, что мы заплатили 1 001 000 часов жизни людей только за 75 000 товаров!…

  • (no subject)

    Проблемы генезиса капитализма_Под ред. Чистозвонова А.Н._1978. На почве несбалансированного грузооборота в экспортную отрасль развилась…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments