Evgeniy_K (evgeniy_kond) wrote,
Evgeniy_K
evgeniy_kond

Category:

Капитал, 2

Когда вас спрашивают (http://maysuryan.livejournal.com/515416.html?thread=6974040#t6974040), читали ли вы "Капитал", абсурдность вопроса интуитивно вполне понятна. В самом деле, это всё равно что спросить, читали ли вы БСЭ? Ну, допустим, читал, но всегда найдется статья, которую не читал или не помню. Но вопрошающий, очевидно, претендует на особо глубокое знание предмета и хочет вас проверить. Предметом же "Капитала" является политэкономия. Принято считать, что наша аудитория должна хорошо разбираться в этом предмете, но практика показывает, что подавляющее большинство не продвигается дальше азов, а многие не знают и их. При этом для азов не надо читать собственно сам "Капитал".

Т.о., наш экзаменатор должен был бы спросить не о чтении, а о том, к какой категории вы относитесь: начальной или продвинутой.
Опять же, во втором случае абсурдность вопроса вполне понятна, если вы никак не обозначили своей претензии на продвинутось, т.е. на получение новых актуальных результатов в политэкономии, напр.

Но так или иначе встает вопрос о квалификации самого экзаменатора. Кроме того, как из любого сложного текста, из "Капитала" можно вывести различные политические интерпретации, напр., некогда были т.н. "легальные марксисты", народники тоже читали и даже почитали. Чтобы авторитетно задавать вопросы наш экзаменатор очевидно должен иметь патент. Признанным патентом сейчас м.б. разве что работа преподавателем политэкономии в хорошем советском вузе, при этом он должен еще и сохранить верность своему учению и в постсоветские годы. Если такие люди еще есть, то вряд ли они бегают по бложикам...

Еще про интерпретации. Вот у меня после прочтения второго тома сложилось убеждение, что в соответствии с ним и была устроена бухгалтерия советского предприятия. Т.е. "Капитал" - это не талмуд, а реально работающий алгоритм. Разумеется, я не в состоянии это обосновать, и вряд ли кто-то др. может: для этого личности того главбуха и знатока политэкономии должны были бы совпасть в одной, что было невозможно. Некогда были такие спецы, которые составляли методики и писали учебники, но это было еще может в довоенное вр.
Возникает вопрос, как была разрешена в современной РФ (в бухгалтерской практике) коллизия между школами советской и западной. На самом деле различие может и не было столь существенным, т.к. обе школы описывают один и тот же предмет. Но вот напр. практика налогообложения наемных работников: несмотря на периодическое нытьё "атлантов", налоги с работников продолжает удерживать предприятие, избавляя нас от необходимости заполнения деклараций и беготни по налоговым (по крайней мере по этому вопросу).

Вообще же том 2 мне представляется наиболее сложным, специальным, нагруженным наиболее длинными формулами (а в одном месте Энгельс даже нашел ошибку). Но вот более общие и "литературные" места, которые мне показалось полезным сохранить для себя. Теперь вы сможете смело говорить, что читали "Капитал".


2-4 c.122
«Стоимость», — говорит Бейли в опровержение того, что стоимость приобретает самостоятельное существование, которое характеризует капиталистический способ производства и которое он, Бейли, трактует как иллюзию некоторых экономистов, — «стоимость есть соотношение между одновременно существующими товарами, так как только такие товары можно обменивать друг на друга» 31.

Он высказывает это как довод против сравнения товарных стоимостей в различные периоды, сравнения, которое — поскольку денежная стоимость для каждого периода установлена — означает лишь сопоставление затрат труда, требующегося в различные периоды для производства товаров одного и того же вида. Это мнение вытекает из его общего ошибочного представления, согласно которому меновая стоимость равна стоимости, а форма стоимости есть сама стоимость; следовательно, товарные стоимости не могут сравниваться, если они активно не функционируют как меновые стоимости, т. е. если их невозможно действительно обменять друг на друга. Таким образом, он вовсе не подозревает, что стоимость функционирует как капитальная стоимость или как капитал лишь постольку, поскольку она в различных фазах своего кругооборота, — которые отнюдь не «одновременны», а следуют одна за другой, — остаётся тождественной самой себе и сама с собой сравнивается.

Чтобы рассмотреть формулу кругооборота в её чистом виде, следует исходить не только из того предположения, что товары продаются по их стоимости, но и из того, что это происходит при прочих неизменных обстоятельствах. Возьмём, например, форму П…П независимо от всяких революций в технике, происходящих в пределах процесса производства, которые могут обесценить производительный капитал определённого капиталиста, независимо также и от всякого обратного воздействия, которое может оказать изменение стоимости элементов производительного капитала на стоимость наличного товарного капитала, причём эта последняя может возрасти или уменьшиться, если имеется запас такого капитала. Пусть Т', 10 000 фунтов пряжи, будут проданы по их стоимости за 500 ф. ст.; 8 440 фунтов пряжи = 422 ф. ст. возмещают содержащуюся в Т' капитальную стоимость. Но если стоимость хлопка, угля и т. д. возросла (здесь мы оставляем в стороне простые колебания цен), то эти 422 ф. ст. окажутся недостаточными для того, чтобы полностью возместить элементы производительного капитала; необходим добавочный денежный капитал, в этом случае денежный капитал связывается. Наоборот, если эти цены падают, то денежный капитал высвобождается. Процесс протекает вполне нормально лишь в том случае, если отношения стоимости остаются постоянными; фактически он совершается нормально до тех пор, пока нарушения при повторении кругооборота сглаживаются; чем больше эти нарушения, тем большим денежным капиталом должен обладать промышленный капиталист, чтобы иметь возможность сгладить их; и так как по мере развития капиталистического производства расширяются масштабы каждого индивидуального процесса производства, а вместе с тем возрастает и минимальная величина авансируемого капитала, то это обстоятельство присоединяется к ряду других, в силу которых функция промышленного капиталиста всё более и более становится монополией крупных денежных капиталистов, отдельных или ассоциированных.

2-5 c.143
Итак, время обращения капитала вообще ограничивает время его производства, а потому и процесс увеличения его стоимости. И притом оно ограничивает этот последний пропорционально своей продолжительности. Продолжительность же эта может увеличиваться или уменьшаться в весьма различной степени, а потому в весьма различной степени может ограничивать время производства капитала. Но политическая экономия видит лишь внешнее проявление, а именно только влияние времени обращения на процесс увеличения капитала по стоимости вообще. Это отрицательное влияние она принимает за положительное, потому что его последствия положительны. Она тем более цепляется за эту видимость, что эта последняя будто бы доставляет доказательство того, что капитал обладает мистическим источником самовозрастания стоимости, независимым от его процесса производства, а потому и от эксплуатации труда, и что этот источник находится в сфере обращения. Позже мы увидим, как даже научная политическая экономия позволяет обмануть себя этой видимостью. Эта видимость, как позже будет показано, находит себе подкрепление в различных явлениях: 1) В капиталистическом способе исчисления прибыли, при котором отрицательная причина фигурирует в качестве положительной, так как для капиталов, находящихся в таких различных сферах приложения, где различно только время обращения, более продолжительное время обращения действует в качестве причины повышения цен, — словом, в качестве одной из причин выравнивания прибылей. 2) Время обращения образует лишь часть времени оборота; последнее же заключает в себе время производства, или время воспроизводства. То, что на самом деле своим существованием обязано последнему, кажется обязанным времени обращения. 3) Превращение товаров в переменный капитал (в заработную плату) обусловлено предварительным превращением их в деньги. Следовательно, при накоплении капитала превращение товаров в добавочный переменный капитал совершается в сфере обращения или происходит во время обращения. Поэтому кажется, что именно этому последнему обязано своим происхождением совершившееся накопление.


2-6 c.148
Но метаморфозы Т — Д и Д — Т суть торговые сделки, которые совершаются между покупателем и продавцом; им требуется время, чтобы договориться о сделке, тем более, что здесь происходит борьба, в которой каждая сторона стремится нанести ущерб другой; друг против друга стоят дельцы, а «when Greek meets Greek then comes the tug of war» *. Изменение состояния стоит времени и рабочей силы, но не для того, чтобы создать стоимость, а для того, чтобы совершить превращение стоимости из одной формы в другую. При этом дело нисколько не меняется от взаимных стараний присвоить себе избыточное количество стоимости. Труд этот, злонамеренно преувеличиваемый обеими сторонами, точно так же не создаёт стоимости, как труд, затраченный на ведение судебного процесса, не увеличивает стоимости объекта тяжбы. Роль этого труда, являющегося необходимым моментом капиталистического процесса производства во всей его совокупности, т. е. когда капиталистический процесс производства включает в себя также и обращение или когда этот процесс включён в обращение, — роль этого труда такая же, как, например, роль труда, затрачиваемого при сжигании какого-нибудь вещества, которое употребляется для производства тепла. Этот труд по сжиганию не производит тепла, хотя он и является необходимым моментом для процесса горения. Например, чтобы употребить уголь как топливо, я должен соединить его с кислородом и при этом перевести его из твёрдого состояния в газообразное (так как в углекислом газе, результате горения, уголь находится в газообразном состоянии), следовательно, я должен произвести изменение физической формы его существования или его физического состояния. Образованию нового соединения должно предшествовать отделение молекул углерода, соединённых в одно твёрдое тело, и распадение самих молекул углерода на их отдельные атомы. Всё это стоит известной затраты энергии, которая таким образом не превращается в добавочное количество тепла, а вычитается из него. Поэтому, если товаровладельцы не капиталисты, а самостоятельные непосредственные производители, то время, затрачиваемое ими на куплю и продажу, есть вычет из их рабочего времени. Вот почему они всегда старались (как в древности, так и в средние века) приурочивать такого рода операции к праздничным дням.

Размеры, которые принимает товарооборот в руках капиталистов, конечно, не могут превратить этого труда, не создающего стоимости, лишь опосредствующего перемену формы стоимости, в труд, создающий стоимость. Чудо такого пресуществления труда не может совершиться и вследствие перепоручения его кому-либо, т. е. вследствие того, что промышленные капиталисты, вместо того чтобы самим совершать этот «труд по сжиганию», превращают его в исключительное занятие оплачиваемых ими третьих лиц. Конечно, эти третьи лица не предоставят в их распоряжение своей рабочей силы ради их beaux yeux *. Во всяком случае для сборщика ренты, служащего у какого-нибудь землевладельца, или для служителя банка безразлично, что их труд ни на грош не увеличивает величины стоимости ни ренты, ни слитков золота, мешками переносимых в другой банк.

c.153
Капитал, как единство в своих кругооборотах, как находящаяся в движении стоимость, причём безразлично, пребывает ли она в сфере производства или в двух фазах сферы обращения, капитал как такое единство существует только идеально, в виде счётных денег, прежде всего в голове товаропроизводителя или капиталистического товаропроизводителя. Это движение фиксируется и контролируется посредством ведения бухгалтерского учёта, в которое входит также и определение или исчисление товарных цен (калькуляция цен). Таким образом движение производства и в особенности процесс увеличения стоимости, — причём товары фигурируют лишь как носители стоимости, как названия вещей, идеальное существование которых как стоимостей фиксируется в счётных деньгах, — получает символическое изображение в представлении. Пока отдельный товаропроизводитель ведёт бухгалтерский учёт или только в уме (как, например, крестьянин; лишь капиталистическое земледелие создаёт фермера, который действительно ведёт бухгалтерский учёт), или же ведёт учёт своих расходов, доходов, сроков платежа и т. д. лишь между прочим, в свободное от производства время, до тех пор совершенно ясно, что эта его функция и потребляемые им при этом средства труда, как, например, бумага и т. д., представляют собой дополнительную затрату рабочего времени и средств труда, которые, правда, необходимы, но составляют вычет как из времени, которое он мог бы употребить производительно, так и из средств труда, функционирующих в действительном процессе производства, принимающих участие в образовании продукта и стоимости 12). Природа самой этой функции не изменяется ни вследствие того размера, который она приобретает благодаря тому, что концентрируется в руках капиталистического товаропроизводителя и из функции многих мелких товаропроизводителей становится функцией одного капиталиста, функцией в процессе производства, ведущегося в крупном масштабе, ни вследствие отделения её от производительных функций, придатком к которым она была, ни вследствие её выделения в самостоятельную функцию особых агентов, которым она исключительно поручается.

Разделение труда, выделение какой-либо функции в самостоятельную ещё не делает её функцией, производящей продукт и стоимость, если она не была таковой сама по себе, т. е. ещё до выделения её в самостоятельную функцию. Капиталист, вновь вкладывающий свой капитал, должен употребить часть капитала на наём бухгалтера и т. д. и на покупку средств для ведения бухгалтерского учёта. Если его капитал уже функционирует, находится в постоянном процессе своего воспроизводства, то капиталист, превращая часть товарного продукта в деньги, должен постоянно снова затрачивать эту часть на содержание бухгалтера, конторщиков и т. п. Эта часть капитала отвлекается от процесса производства и принадлежит к издержкам обращения, к вычетам из общей выручки. (То же следует сказать о самой рабочей силе, которая применяется исключительно для выполнения этой функции.)

Всё же есть некоторое различие между издержками по ведению учёта, т. е. между непроизводительной затратой на это рабочего времени, с одной стороны, и издержками времени просто на куплю и продажу — с другой стороны. Последние вытекают лишь из определённой общественной формы процесса производства, из того, что это — процесс производства товаров. Бухгалтерский учёт как средство контроля и мысленного обобщения этого процесса становится тем необходимее, чем более процесс производства совершается в общественном масштабе и утрачивает чисто индивидуальный характер; следовательно, ведение бухгалтерского учёта более необходимо при капиталистическом производстве, чем при раздробленном ремесленном и крестьянском производстве, оно более необходимо при общественном производстве, чем при капиталистическом. Но издержки по ведению бухгалтерского учёта сокращаются вместе с концентрацией производства и сокращаются тем больше, чем больше оно превращается в общественное счетоводство.


2-12 с.261
Иначе обстоит дело с оборотными составными частями авансированного капитала. Рабочая сила, закупленная на эту неделю, затрачена в течение этой недели и овеществилась в продукте. Она должна быть оплачена в конце этой недели. И такая затрата капитала на рабочую силу повторяется еженедельно в течение, скажем, трёх месяцев, так что затрата этой части капитала в данную неделю не избавляет капиталиста от необходимости в следующую неделю снова закупать труд. На оплату рабочей силы еженедельно должен затрачиваться новый добавочный капитал, и, если оставить в стороне все отношения кредита, капиталист должен иметь возможность выплатить заработную плату за три месяца, хотя фактически он выплачивает её лишь еженедельными частями. То же самое относится и к другой части оборотного капитала, к сырым и вспомогательным материалам. Один слой труда за другим накладывается на продукт. Не только стоимость израсходованной рабочей силы, но и прибавочная стоимость в течение процесса труда непрерывно переносится на продукт, но на продукт ещё неготовый, ещё не принявший формы готового товара и, следовательно, ещё неспособный к обращению. То же самое относится и к капитальной стоимости, заключающейся в сырых и вспомогательных материалах, которая также как бы слоями переносится на продукт.

В зависимости от большей или меньшей продолжительности рабочего периода, определяемой специфической природой продукта или той полезной целью, которая преследуется при его изготовлении, необходимы постоянные добавочные затраты оборотного капитала (на заработную плату, сырые и вспомогательные материалы), причём ни одна из частей этого капитала не находится в форме, способной к обращению, и, следовательно, не может служить возобновлению одной и той же операции; напротив, каждая часть последовательно закрепляется в сфере производства как составная часть образующегося продукта, связывается в форме производительного капитала. Но время оборота равно сумме времени производства и времени обращения капитала. Следовательно, удлинение времени производства уменьшает скорость оборота капитала в такой же мере, как и удлинение времени обращения. Однако в данном случае необходимо обратить внимание на два обстоятельства.

Во-первых: на более продолжительное пребывание капитала в сфере производства. Так, например, капитал, авансированный в первую неделю на труд, сырые материалы и т. д., — точно так же, как и части стоимости основного капитала, уже перенесённые на продукт, — в течение всего трёхмесячного периода остаётся связанным в сфере производства и, как включённый в ещё только образующийся, в ещё неготовый продукт, не может вступить в процесс обращения в качестве товара.

Во-вторых: так как рабочий период, требуемый для производственного акта, продолжается три месяца и в действительности составляет лишь один связный процесс труда, то каждую неделю новая часть оборотного капитала должна присоединяться к предыдущим. Следовательно, вместе с удлинением рабочего периода возрастает масса последовательно авансированного, добавочного капитала.


c. 267
«В то время как крестьянин умирает с голоду, скот его процветает. Прошли дожди, и подножный корм вырос богатый, но индийский крестьянин готов умереть с голоду рядом с жирным быком. Требования суеверия суровы по отношению к отдельному индивидууму, однако они направлены на сохранение общества в целом; сохранение рабочего скота обеспечивает продолжение земледелия, а тем самым и источники будущих средств существования и будущего богатства. В Индии легче заменить человека, нежели быка, — это, быть может, звучит жестоко и печально, но это так» («Return, East India. Madras and Orissa Famine», p. 44, № 4).

Сравните с этим следующее изречение из «Манавадхармашастры» 63:

«Бескорыстная жертва жизнью ради сохранения жизни жреца или коровы… может обеспечить блаженство этих низкорожденных племён»


2-13
c.275
Продолжительное время производства (включающее в себя лишь относительно незначительное рабочее время), а потому и большая продолжительность периодов оборота делают лесоразведение отраслью, невыгодной для частного, а следовательно, и для капиталистического производства, — ведь капиталистическое производство по существу своему является частным производством, даже в том случае, если вместо отдельного капиталиста выступает капиталист ассоциированный. Развитие культуры и промышленности вообще с давних пор сопровождалось настолько энергичным уничтожением лесов, что по сравнению с этим всё, что было сделано ими для поддержания и новых посадок леса, представляет собой совершенно ничтожную величину.


2-15
c.314
B. Напротив, во всех случаях, когда: 1) период обращения больше рабочего периода и не составляет простого кратного его и 2) когда рабочий период больше периода обращения, — в этих случаях в конце каждого рабочего периода, начиная со второго оборота, постоянно и периодически высвобождается некоторая часть всего оборотного капитала. А именно, если рабочий период больше периода обращения, то этот высвободившийся капитал равен части всего капитала, авансированного на период обращения, а если период обращения больше рабочего периода, то этот капитал равен части капитала, заполняющей время превышения периода обращения над рабочим периодом или над кратным рабочих периодов.

C. Из этого следует, что для всего общественного капитала, рассматриваемого с точки зрения его оборотной части, высвобождение капитала должно составлять правило, а простое чередование частей капитала, последовательно функционирующих в процессе производства, — исключение. Ибо равенство рабочего периода и периода обращения или равенство периода обращения с простым кратным рабочего периода — эта правильная пропорциональность двух составных частей периода оборота не имеет ничего общего с существом дела и потому в общем и целом может иметь место лишь в виде исключения.

Следовательно, весьма значительная часть общественного оборотного капитала, совершающего несколько оборотов на протяжении года, в течение годового цикла оборотов будет периодически находиться в форме высвободившегося капитала.


2-16
c.355
Во-вторых, — и это связано с первым различием, — рабочий капиталиста B, как и капиталиста A, платит за покупаемые им жизненные средства переменным капиталом, который в его руках превращается в средства обращения. Например, он не только берёт с рынка пшеницу, но и возмещает её эквивалентом в деньгах. Но так как деньги, которыми рабочий капиталиста B оплачивает и берёт с рынка свои жизненные средства, не представляют собой денежной формы вновь созданной стоимости, выбрасываемой им на рынок в течение года, как у рабочего капиталиста A, то хотя он и доставляет деньги продавцу жизненных средств, но не доставляет никаких товаров, — ни средств производства, ни жизненных средств, — которые данный продавец мог бы купить на вырученные деньги, как это происходит, напротив, в случае с рабочим капиталиста A. Поэтому с рынка будут взяты: рабочая сила, жизненные средства для этой рабочей силы, основной капитал в форме средств труда, применяемых капиталистом B, производственные материалы, и в возмещение всего этого на рынок будет выброшен эквивалент в виде денег; но в течение года на рынок не выбрасывается никакого продукта, который возместил бы взятые с рынка вещественные элементы производительного капитала. Если мы представим себе не капиталистическое общество, а коммунистическое, то прежде всего совершенно отпадает денежный капитал, а следовательно, отпадает и вся та маскировка сделок, которая благодаря ему возникает. Дело сводится просто к тому, что общество наперёд должно рассчитать, сколько труда, средств производства и жизненных средств оно может без всякого ущерба тратить на такие отрасли производства, которые, как, например, постройка железных дорог, сравнительно длительное время, год или более, не доставляют ни средств производства, ни жизненных средств и вообще в течение этого времени не дают какого-либо полезного эффекта, но, конечно, отнимают от всего годового производства и труд, и средства производства, и жизненные средства. Напротив, в капиталистическом обществе, где общественный разум всегда заявляет о себе только post festum *, в таких случаях могут и должны постоянно происходить крупные нарушения. С одной стороны, испытывает давление денежный рынок; причём, напротив, хорошее состояние денежного рынка вызывает в свою очередь массу таких предприятий, следовательно, создаёт именно такие условия, которые позже вызывают давление на денежном рынке. Денежный рынок испытывает давление, потому что при этом постоянно требуется авансирование
« » 355
денежного капитала в крупном масштабе и на продолжительное время. Мы уже совершенно не говорим о том, что промышленники и купцы бросают на железнодорожные и т. п. спекуляции денежный капитал, необходимый им для ведения собственных предприятий, и возмещают его путём займов на денежном рынке. — С другой стороны, сильно возрастает спрос на свободный производительный капитал общества. Так как элементы производительного капитала постоянно извлекаются с рынка и взамен их на рынок выбрасывается только денежный эквивалент, то возрастает платёжеспособный спрос, который, однако, не содержит в себе никаких элементов предложения. Поэтому возрастают цены как на жизненные средства, так и на производственные материалы. К тому же в такое время обычно развивается ажиотаж, и происходит значительное перемещение капитала. Шайка спекулянтов, подрядчиков, инженеров, адвокатов и пр. обогащается. Они создают на рынке усиленный спрос на предметы потребления; наряду с этим повышается и заработная плата. Что касается спроса на продовольствие, то это, конечно, ускоряет развитие также и сельского хозяйства. Но так как количество продуктов питания нельзя увеличить вдруг, в продолжение одного года, то возрастает их ввоз, как и вообще ввоз экзотических продуктов (кофе, сахара, вина и др.), а также предметов роскоши. В результате имеет место чрезмерный ввоз и спекуляция в этой части импорта. С другой стороны, в тех отраслях промышленности, в которых производство можно быстро расширить (собственно обрабатывающая промышленность, горная промышленность и т. д.), повышение цен вызывает внезапное расширение, за которым вскоре следует крах. То же самое воздействие оказывается на рынок труда с целью привлечь к новым отраслям производства крупные массы скрытого относительно избыточного населения и даже уже занятых рабочих. Вообще такие крупные предприятия, как железные дороги, отвлекают с рынка труда определённое количество рабочей силы, которое может поступать лишь из некоторых отраслей, например, из сельского хозяйства, где используются, как правило, крепкие парни. Это явление имеет место и после того, как новые предприятия стали уже сложившейся отраслью производства, а потому и после того, как уже образовалась необходимая для этих предприятий прослойка бродячих рабочих. Например, оно имеет место и в том случае, если железнодорожное строительство вдруг начинает вестись в более крупном масштабе, чем обычный средний. Тогда поглощается часть той резервной армии рабочих, давление которой понижало уровень заработной
платы. В этом случае происходит общее повышение заработной платы, — даже в тех частях рынка труда, где и до этого рабочие были вполне заняты. Это продолжается до тех пор, пока неизбежный крах снова не высвободит резервную армию рабочих; тогда вследствие её давления заработная плата снова понижается до своего минимума и даже ниже 32).


2-17
c.389
Вся масса рабочей силы и общественных средств производства, затраченных на ежегодную добычу золота и серебра как орудий обращения, составляет крупную статью всех faux frais * капиталистического способа производства и вообще всякого способа производства, основанного на производстве товаров. Эта добыча золота и серебра как орудий обращения отвлекает от использования обществом соответствующую сумму возможных, добавочных средств производства и предметов потребления, т. е. действительного богатства. Поскольку при неизменяющемся данном масштабе производства или при данной степени его расширения уменьшаются издержки на этот дорогостоящий механизм обращения, постольку вследствие этого повышается производительная сила общественного труда. Следовательно, поскольку такое влияние оказывают вспомогательные средства, развивающиеся вместе с системой кредита, постольку они непосредственно увеличивают капиталистическое богатство — или потому, что вследствие этого большая часть процесса общественного производства и процесса общественного труда совершается без какого-либо участия действительных денег, или потому, что повышается способность функционирования массы денег, действительно находящейся в обращении.

Этим разрешается и нелепый вопрос о том, было бы ли возможно капиталистическое производство в его теперешних размерах без системы кредита (если даже рассматривать её только с этой точки зрения), т. е. при одном металлическом обращении. Очевидно, нет. Напротив, оно было бы ограничено размерами добычи благородных металлов. С другой стороны, не следует создавать никаких мифических представлений о производительной силе кредита, поскольку он лишь предоставляет в распоряжение денежный капитал или приводит его в движение. Однако дальнейшее развитие этой мысли здесь неуместно.




2-20
c.464
Было бы просто тавтологией сказать, что кризисы происходят по причине недостатка платёжеспособного потребления или платёжеспособных потребителей. Капиталистическая система не знает иных видов потребления, кроме потребления оплачиваемого, за исключением потребления sub forma pauperis * или потребления «мошенника». То, что товары не могут быть проданы, означает лишь одно: для этих товаров не находится платёжеспособных покупателей, т. е. потребителей (поскольку в конечном счёте товары покупаются для производительного или индивидуального потребления). Когда же этой тавтологии пытаются придать вид более глубокого обоснования, утверждая, что рабочий класс получает слишком малую часть своего собственного продукта и что, следовательно, беде можно помочь, если он будет получать более крупную долю продукта, т. е. если его заработная плата возрастёт, то в ответ достаточно только заметить, что кризисы каждый раз подготовляются как раз таким периодом, когда происходит общее повышение заработной платы и рабочий класс действительно получает более крупную долю той части годового продукта, которая предназначена для потребления. Такой период — с точки зрения этих рыцарей здравого и «простого» (!) человеческого смысла — должен был бы, напротив, отдалить кризис. Итак, видно, что капиталистическое производство заключает в себе условия, которые не зависят от доброй или злой воли и которые допускают относительное благополучие рабочего класса только на короткое время, да и то всегда лишь в качестве буревестника очередного кризиса.


с.544
Но уже самое простое рассмотрение денежного обращения, представленного в его первоначальной форме, а это обращение денег является здесь имманентным моментом годового процесса воспроизводства, показывает:

a) Если мы предположим развитое капиталистическое производство, следовательно, предположим господство системы наёмного труда, то очевидно, что денежный капитал играет главную роль, поскольку он является формой, в которой авансируется переменный капитал. В той мере, в какой развивается система наёмного труда, всякий продукт превращается в товар, а потому — за некоторыми важными исключениями — должен целиком пройти превращение в деньги как фазу своего движения. Количество обращающихся денег должно быть достаточно для этого превращения товаров в деньги, и большая часть этого количества доставляется в форме заработной платы, денег, которые авансированы промышленными капиталистами в качестве денежной формы переменного капитала на оплату рабочей силы и функционируют в руках рабочих: в большей своей части функционируют лишь как средство обращения (как покупательное средство). Это — полная противоположность натуральному хозяйству, которое преобладает на базисе всякой системы личной зависимости (включая и крепостничество) и в ещё большей мере преобладает на базисе более или менее примитивных общин, причём безразлично, есть ли в таких общинах отношения личной зависимости или рабства, или таковые отсутствуют.

При системе рабства денежный капитал, затрачиваемый на покупку рабочей силы, играет роль денежной формы основного капитала, который возмещается лишь постепенно, в течение активного периода жизни раба. Поэтому у афинян прибыль, которую рабовладелец получал непосредственно, путём промышленного использования своего раба, или косвенно, отдавая его в наём другим лицам, применявшим труд рабов в промышленности (например, в горном деле), рассматривалась просто как процент (вместе с амортизацией) на авансированный денежный капитал, — точно так же, как при капиталистическом производстве часть прибавочной стоимости плюс износ основного капитала промышленный капиталист считает процентом и возмещением его основного капитала, что является правилом у капиталистов, сдающих в аренду свой основной капитал (дома, машины и т. д.). Простые домашние рабы, служат ли они для оказания необходимых услуг или только для показной роскоши, не принимаются здесь во внимание, они соответствуют нашему классу прислуги. Но и система рабства, — поскольку она представляет собой господствующую форму производительного труда в земледелии, мануфактуре, судоходстве и т. д., как это было в развитых государствах Греции и в Риме, — сохраняет элемент натурального хозяйства. Самый рынок рабов постоянно получает пополнение своего товара-рабочей силы — посредством войн, морского разбоя и т. д. А весь этот разбой, в свою очередь, обходится без посредства процесса обращения, представляя собой натуральное присвоение чужой рабочей силы путём прямого физического принуждения. Даже в Соединённых Штатах, после того как промежуточная область между северными штатами наёмного труда и рабовладельческими южными штатами превратилась в район разведения рабов для Юга, где, следовательно, сам раб, выбрасываемый на рынок, был превращён в элемент годового воспроизводства, — этот источник с течением времени оказался недостаточным, и потому длительное время, до тех пор пока это было возможно, для пополнения рынка рабов продолжалась торговля рабами, которые ввозились из Африки.

//АПД
Л. Машэ-Суница, СОЦИАЛИЗМ: ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТЬ ТРУДА и ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ ЗАТРАТЫ.
После войны я работал в Вене, на заводе Сименс — Шуккерт, переданном на основании Потсдамского соглашения, как бывшее германское имущество, в советское управление, сначала переводчиком советского генерального директора, потом помощником австрийского технического директора (главного инженера) по всем вопросам, которыми занималось советское управление: отчетность, бриз, оргтехмероприятия, капиталовложения, сбыт продукции, поставки в Советский Союз и многое другое.

Приходилось переводить беседы между советскими специалистами, приехавшими в Вену для изучения вопросов заводского планирования и учета затрат на фирме Сименс — Шуккерт, и австрийскими высококвалифицированными специалистами в этой области. Германская фирма Сименс — Шуккерт уже тогда была одним из крупнейших международных концернов с очень широкой номенклатурой производства, в связи с чем и интересовались ею. Приходилось переводить письменно массу материалов по вопросам организации производства и учета затрат, подготовленных специально для советских специалистов. Мне напоминали беседы по вопросу учета затрат беседы с отцом о «Капитале» Маркса. Поэтому я решил изучить «Капитал», ведь теперь для меня это была область знаний, с которой я стал знаком практически.

Самым большим сюрпризом для меня оказалось сделанное мной заключение, что учение об экономике производства, возникшее в Германии, Австрии и Швейцарии в первую четверть нашего столетия, своей теорией затрат и учетом затрат сильно опирается на экономическое учение Маркса!
//это ответ на вопрос: была ли коллизия между сов. и западной бухгалтериями.
Tags: политэкономия, цитаты
Subscribe

  • Западный взгляд на советскую мультипликацию

    ...использование красного цвета вызывает темы покорности и подчинения в советской и постсоветской анимации... Ш. Вайсер "Женщина в красном..." (Это…

  • О фракционности

    Фракционность неизбежна в любом живом движении, следовательно, и в строящей соц-м партии. В СССР (это как бы первый уровень системы соц-ма) она…

  • Эстонский марксизм

    Неожиданно интересная книга Паульман В.Ф._Исповедь ревизиониста из Прибалтики_2010. Написана хорошим языком, легко читается. Автор - эстонец…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments