Evgeniy_K (evgeniy_kond) wrote,
Evgeniy_K
evgeniy_kond

Categories:

Подвиг скорый

Когда-то писал о такой психологической черте пролетарского революционера:
Возьмем кубинскую революцию. Была ли [бланкистским предприятием] экспедиция "Гранмы" и мелкобуржуазными националистами её вожди? В начале – да. Но после срыва первоначальных планов и месяцев походов по горам, после реальной политической работы с местным населением, трудов до пота и крови, - движение изменило свой характер.
Мало известно, что незадолго перед тем были попытки и другого рода – мелкие группы заговорщиков пытались убить Батисту, проникнув во дворец, но были схвачены. Полагаю, в случае успеха этого легкого пути решения проблемы мы имели бы совсем другую историю и вполне буржуазную Кубу.
«Поэтому, когда, все в крестьянском поту, оставив за горизонтом горы и облака над ними, под палящим солнцем нашего Острова командир повстанцев и его соратники вошли в Гавану – “сама история ногами народа поднялась по парадной лестнице Зимнего сада”».


Встретил сходную мысль о Лукача, в статье о нем некоего современного критичного венгерского последователя:

У Савинкова Лукача особенно сильно взволновали две вещи. Первая — безжалостно острая формулировка моральной дилеммы и разрешение ее через заявление о готовности к преступлению. Вторая — сочетание этики и реальной политики, без чего, конечно, и сама дилемма бы не возникла. Пример эсеров-террористов впервые показал ему: это отнюдь не невозможно, чтобы этические мотивы стимулировали человека к политической активности и чтобы политика не исчерпывалась беспринципной тактической игрой, а воплощала кардинальнейшие этические убеждения человека, причем воплощала их с беспощадной последовательностью.

Тем не менее влияние эсеровского терроризма в интеллектуальных исканиях Лукача отошло на какое-то время на второй план. Уже в статье 1914 года, где впервые упоминается Борис Савинков (точнее, его писательский псевдоним), Лукач говорит о революционном терроре лишь как об одном из проявлений «двух русских крайностей» (атеизм и автократия)64. Как ни влекли его проблемы, поставленные в повести «Конь бледный», Лукач быстро приходит к пониманию: то, что предлагают террористы, этически несостоятельно. Для выражения своих тревог и сомнений Лукач прибег к помощи Достоевского.

Старец Зосима в «Братьях Карамазовых» говорит, что любовь выражает себя двумя способами. Один способ — «любовь деятельная», второй — «любовь мечтательная». Деятельная любовь — это «работа и выдержка», это долгая, жертвенная череда добрых деяний, не бросающихся в глаза. Мечтательная любовь «жаждет подвига скорого, быстро удовлетворимого и чтобы все на него глядели». Приговор, скрытый в этом различии, однозначен: человечеству поможет не эффектное самопожертвование, сгущенное в одном мгновении. У тех, кто жаждет «подвига скорого», отсутствуют смирение и упорство, без которых нет подлинной человеческой любви к ближнему.

Трудно сказать, когда именно Лукач обратил внимание на эту мысль Достоевского. Одно несомненно: уже в начале 1918 года он относил готовность эсеров-террористов к преступлению к категории «подвигов скорых». В марте 1918 года вышла его брошюра «Бела Балаж и те, кому он не нужен»; во вступлении к ней мы читаем следующие строки:
«Обломов видит дальше, чем позволяет достижимая реальность, он устремляет взгляд к реальности утопической; он видит полную бесцельность достижимой, эмпирической реальности — и остается лежать в постели, потому что не в силах вынести этой бесцельности. Он видит перед собой абсолют, и если бы его можно было реализовать одним прыжком, одним «подвигом скорым» — как сформулировал старец Зосима центральный вопрос русской души, — то Обломов стал бы действовать. Но он понимает, что это невозможно, и, не в силах жить в плоскости относительного, предпочитает остаться в постели. Его бездействие, таким образом, относится к кругу проблем «подвига скорого», к тому странному ряду, что ведет от Германна «Пиковой дамы», через Раскольникова до, если угодно, террористов Ропшина (Савинкова)»65.

Таким образом, уже в то время, когда Лукач писал статью «Большевизм...», у него было два различных этических критерия для оценки политического насилия. Одна — мысль о необходимости быть готовым к совершению преступления; вторая — убежденность, что мир можно спасти лишь в «медленной, на первый взгляд не героической, но глубоко ответственной, перемалывающей душу, долгой и поучительной борьбе»66. Верх взяли на время доводы, диктующие отказ от «подвига скорого».

Лукач, автор «Большевизма...», даже захват власти русскими коммунистами считал примером «подвига скорого». Это позволяет с уверенностью считать, что в ноябре 1918 года Лукач встал на сторону демократической альтернативы не за неимением лучшего, а потому, что у него было глубокое этическое убеждение: альтернатива пролетарской диктатуры морально и практически неприемлема.

Однако пересмотр демократической альтернативы подорвал его веру в эффективность «деятельной любви». И когда Лукач остался один на один с альтернативой немедленного захвата власти, он легко смог прийти к тому мнению, что между большевиками и эсерами-террористами все же имеются существенные различия. Савинков и его единомышленники реальными политиками являются лишь на первый взгляд: видимость эту им придает только то, что они не боятся прибегать даже к самым крайним средствам. На самом же деле поступки их — не более чем личный жест, после которого мир остается таким, каким был. Именно поэтому их тактика — характерный пример «подвига скорого». Большевики же — настоящие реальные политики: они захватывают и удерживают власть, мобилизуют массы и строят государственный механизм. Деятельность их — деятельность коллективная; в жертве, которую приносят участники этой борьбы, по отдельности нет ничего эффектного. В ходе пересмотра своей позиции Лукач легко мог найти доводы для того, чтобы изъять большевистскую практику из разряда «подвигов скорых». А когда это было сделано, моральная дилемма, в которой пример эсеров фигурировал лишь как теоретическая возможность, становится дилеммой большевистской политики.
http://rabkrin.org/lukach-d-politicheskie-tekstyi-kniga/

//
Насчет «готовности к совершению преступления» оставим на совести автора, для нас это проблематика классовой самообороны (в отличие от сталинолюбов, для которых здесь вообще нет моральной проблемы).

Так что крепитесь.
Tags: классовое сознание
Subscribe

  • Проблема реализации

    (и ее разрешение как необходимый вывод из предыдущего сценария) Проблема реализации прочно связана с именем Р. Люксембург (хотя восходит еще к…

  • Современный прудонист

    если из этих 150 000 единиц половина не будет продана, то это значит, что мы заплатили 1 001 000 часов жизни людей только за 75 000 товаров!…

  • (no subject)

    Проблемы генезиса капитализма_Под ред. Чистозвонова А.Н._1978. На почве несбалансированного грузооборота в экспортную отрасль развилась…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments