Evgeniy_K (evgeniy_kond) wrote,
Evgeniy_K
evgeniy_kond

Categories:

Сущность сталинизма

Рукой всесильного сатрапа. Не стало РАППа. Не радуйтесь! Хоть умер РАПП Но жив сатрап

Продолжу размышления по теме.

Тяжелый, но необходимый урок, который надо извлечь: сущность сталинизма не индивидуальна, это коллективный продукт всей партии. Индивидуальность Сталина проявилась в гениальности, с которой он развил и довел до немыслимых пределов негативные тенденции, появившиеся в практике большевиков после революции.

Каковы эти тенденции?

Такое руководство, которое сводится к командованию массами; преобладающий тип личности, который пробивался к руководству, и побеждал в конкуренции всех прочих. Тот же авторитарный тип личности и порождался массами в наибольшем количестве. И неслучайно приписанная вождем эта готовность именно такое руководство и принять: "массы сами ищут и требуют твердого руководства".

Как грибы после дождя росли местные культы. Из региональных наиболее известны культы Зиновьева в Ленинграде и Постышева на Украине. По отраслям знаний монополизировали власть научные авторитеты: в философии Деборин, в истории М. Покровский, в политэкономии Рубин и т.д. В литературе властвовал РАПП Авербаха.

Стиль авторитарного руководства везде один (с индивидуальными вариациями, разумеется): травля, клевета и шельмование противников, кулачное право (это только для партийного руководства). Самое острое оружие борьбы и решения проблем - вооруженная ликвидация - было доступно кроме Сталина по-видимому (а может и не только) Зиновьеву (случай с исправлением неправильного голосования финских эмигрантов).

Разумеется, все малые культы были ликвидированы и остался только один - вождь ВСЕХ народов, корифей ВСЕХ наук, ну и генерал всех генералов. Должность Критика всех искусств как второстепенная была оставлена за подручными.
Но судьба авторитариев была разной в зависимости от степени автономности их культов. Культы, производные от культа вождя (как с Постышевым), сперва поощрялись. В первую очередь разгрому подвергались самые самостоятельные (значит - опасные), т.е. основанные на реальных заслугах, авторитеты. Отсюда этот парадокс - люди кричат: "мы же революцию делали, армию создавали, ..., за что?" Вот именно за это.
Затем пришел черед и производных культов.
(Более предпочтительна была судьба тех, кто не имел заслуг перед революцией, напр., Деборин просто сменил должность.
Показателен продолжительный культ Лысенко, который не имел никакого самостоятельного авторитета и держался на поддержке политической власти.)

Тут главное не гнушаться вранья и демагогии, маскироваться под радетеля масс и соц-ма. А вот Троцкий был настолько прямолинеен, что свой успешный авторитарный опыт руководства железной дорогой предложил обобщить и ввести в признанные формальные рамки - знаменитая дискуссия о профсоюзах. Сам Ленин на понял значения этой дискуссии.


В заключение некоторые иллюстрации.

РАПП и Леопольд Авербах.
Был любимцем Троцкого. Позднее копировал Сталина: властолюбие, манеры, поведение, борьба с врагом. Внешне походил на Лаврентия Берию: лысый, отполированный череп, пенсне. Любил подшучивать над людьми. Закатывал многочисленные доклады. По воспоминаниям Льва Левина, Авербах — веселый человек, необычайно деятельный, умеющий увлечь слушателей острым и темпераментным словом. Неизменно насмешливая улыбка и стремительная, быстрая речь, как пулемет.
под руководством Авербаха РАПП превратился в своеобразное литературное ЦК, продвигая своих пролетарских товарищей и тормозя и критикуя чужих, всего лишь попутчиков по пути строительства социализма. Под каток РАППа попали Горький, Есенин, Эренбург, Пильняк, Багрицкий, Леонов, Шолохов и многие другие, чей талант в принципе не оспаривался, но вот писательское нутро было не то — буржуазное… В течение 10 лет имя Леопольда Авербаха наводило страх и ужас на многих писателей.
Возможно, созданная РАППом атмосфера способствовала самоубийству Есенина и Маяковского.


Постышев.
Создал свой культ личности: его именем называли улицы, площади, электростанции, заводы, центральное радио УССР начинало свои передачи словами: «Говорит радиостанция имени Постышева», его портреты на улицах и в кабинетах встречались чаще, чем Сталина. Тот, кто осмелился противоречить его жене, занявшей крупный пост в Киеве, оказывался без работы и без партбилета, а то и за решеткой.
«Обстановка шумихи вокруг т. Постышева зашла так далеко, что кое-где уже громким голосом говорили о соратниках Постышева, ближайших, вернейших, лучших, преданнейших, а те, кто не дорос до соратников, именовали себя постышевцами».

АПД.
Змея ломается на ген. линии:
Школа Покровского, заправлявшая в советской науке 1920-х, высказалась однозначно: русский капитализм был не просто отсталым, он был начисто лишен какой-либо национальной окраски. Труды, выходившие под эгидой Коммунистической академии, рисовали картину полной зависимости российских банков и промышленности от западного капитала – здесь особенно преуспели Н. Н. Ванаг и С. Л. Ронин. Ванаг убеждал, что органическое строение капитала в России отражало пережитки средневековья, а потому выводы о его бурном развитии совершенно необоснованны... В свою очередь, Ронин уверенно разделял все российские банки накануне Первой мировой войны на две группы: одни контролировались непосредственно из Парижа, другие – из Берлина. Причем западному капиталу незачем было добиваться формального большинства в управлении: все дела «весьма добросовестно творили «русские люди», допущенные хозяевами к управлению после тщательного отбора»[701].

...Спор разрешился в начале 1930-х годов с появлением идеологических новаций. Разгром троцкистско-зиновьевского блока внес серьезные коррективы в научные трактовки. Напомним: оппозиция постоянно трубила о слабой развитости производительных сил страны и, соответственно, о невозможности у нас социалистического строительства вне развертывания мирового революционного процесса. Корни этой отсталости усматривались в предшествующем царском периоде. Причем эта историческая отсталость возводилась в такую степень, что Россия выглядела одной из колоний мирового капитала. Таким образом, чисто научная дискуссия приобрела политический оттенок. Теория о подчиненном характере русской экономики подкрепляла оппозиционную точку зрения. Научные изыскания Ванага расценивались как оборотная сторона тезиса о невозможности построения социализма в одной стране. В 1932 году он был вынужден признать свои ошибки, направив в редакцию журнала «Историк-марксист» покаянное письмо: «Я дал почву для протаскивания троцкистских идей о полуколониальном характере царской России, об отсталости вообще и примитивности экономического развития страны…»[706]. Но на этом точка поставлена не была. Всего через три года осужденная теория Ванага была востребована на самом высоком уровне. Теперь тезис о неразвитости и подчинении страны мировому капиталу обосновывал величие Октябрьской революции, освободившей полуколониальную Россию от гнета международной буржуазии[707]. Эта установка была включена в святая святых – в «Краткий курс истории ВКП(б)», отредактированный лично Сталиным.

А.Пыжиков. Корни сталинского большевизма.

+ Томский? "Сегодня отменяют чрезвычайные меры и торжественно обещают их не повторять, завтра помимо партийной гласности их снова вводят; сегодня их считают неизбежным злом, завтра - просто злом, послезавтра - добродетелью. Сегодня вводят налог, завтра - отменяют. Одной рукой снижают обложение, другой вводят чрезвычайные меры. Сегодня объявляют, что думающий о заборных книжках есть контрреволюционер. Завтра - вводят эти книжки. Сегодня клянутся, что по ним не будут ограничивать закупок. Завтра эти закупки ограничивают. Сегодня объявляют, что будет хороший урожай. Завтра сваливают все на недород. Сегодня проповедуют революционную законность. Завтра от нее оставляют пустой звук. И так далее до бесконечности. Это не политика, а настоящая беспринципная качка".

...завершение Гражданской войны сопровождалось всплеском литературного творчества. Авторы всевозможных оттенков и разного уровня дарования пытались осмыслить произошедший общественно-экономический перелом, отразить вызванные им настроения и чаяния. Из пестрого многообразия течений постепенно выделился круг писателей, которые на протяжении 1920-х годов доминировали в молодой советской литературе. Его ядро составляли Г. Лелевич, И. Вардин, С. Родов, Л. Авербах, А. Безыменский, Ю. Либединский, А. Селивановский, Б. Волин (И. Фрадкин), А. Зонин (Э. Бриль), В. Киршон, Ф. Раскольников и др. Перечисленные деятели действовали согласованно, отслеживая литературные веяния, поддерживали одних писателей и поэтов и в тоже время создавали препоны для других.
...Данный период оказался очень трудным для всех, кто не пришелся ко двору творческой большевистской элите и ее высокопоставленным покровителям. Так, форменной обструкции подвергся М. М. Пришвин, на которого прочно навесили ярлык реакционера. Его замечательные зарисовки русской природы вызывали неподдельное возмущение. Например, пришвинский рассказ «Медведь», посвященный размышлениям человека об утраченных целостных взаимоотношениях с живой природой, о первобытно-счастливом времени, был раскритикован М. Гельфандом. ...Подобные же оценки получал писатель В. Каверин. Очередной его роман «Скандалист, или вечера на Васильевском острове» о питерской научной интеллигенции был назван чуждой и враждебной книгой...Не избежал критики и Ф. И. Гладков (у него, кстати, в отличие от его оппонентов, было самое, что ни на есть рабоче-крестьянское прошлое). Нарекания вызвал роман «Цемент», чья популярность вызывала недоумение: как могла понравиться такая посредственная вещь?!
...
Троцкий не только теоретически обосновал необходимость привлечения различных сил к литературному процессу, но и поучаствовал в создании первого литературного журнала страны Советов, вокруг которого группировались многие из тех, кого он назвал «попутчиками». Речь о журнале «Красная новь». К его учреждению в начале 1921 года имел отношение и М. Горький, а первое заседание редакции прошло вообще на квартире В. И. Ленина, проявившего живой интерес к новому изданию[749]. Редактировать журнал стал А. К. Воронский... Воронский считал величайшей нелепостью попытку «окоммунизировать» советскую литературу в крестьянской стране...
Именно вокруг «Красной нови» оформилась группа «Перевал», в которую вошли или с которой сотрудничали многие литераторы того времени. Они стремились поддерживать традиции русского классического наследия, чем сразу вызвали нещадную критику со стороны большевистской элиты. Ее рупор «На литературном посту» не уставал рассуждать о проповедниках несостоятельности пролетариата в культурном строительстве, а именно о Троцком и Воронском, чья практическая линия сведена к выдвижению непролетарских писателей, из-за которых сдаются позиции советской литературы[755]. Как разъяснял Л. Авербах, «корни наших разногласий находятся не только в пределах литературы, но и за ее пределами – в политике»[756]. Связи попутчиков, пригретых «Красной новью», с откровенными буржуазными писателями, с остатками внутренней эмиграции весьма значительны, что не может не тревожить[757]. Далее следовало угрожающее напоминание: «Мы вовсе не поставили в дальний угол столь популярную у наших противников «напостовскую дубину»… она «готова «функционировать», о чем мы и имеем удовольствие довести до сведения…капитулянтов»[758]. И это не были пустые слова. Падение Троцкого повлекло за собой отстранение Воронского от руководства журналом, а затем и его высылку из Москвы в провинциальный Липецк, после чего был учинен полный разгром «Перевала». Участников этого писательского объединения называли мещанскими перерожденцами, которым безразлично марксистское политическое воспитание, а важно «изворотливое, типично мелкобуржуазное по своей трусливости стремление всячески оправдать ошибки, путаницу и колебания тех или иных писателей…»
...«Борьба моя против родовщины – смертельна: или он будет отброшен, или я», – так воспринимал Фурманов это противостояние[769]. И выступил за коренное изменение структуры московской организации пролетарских писателей, чтобы выйти из молчаливого подчинения родовцам[770]. «Напостовство» же он оценивал как «вещь в значительной степени дутую и раздутую; идеология тут зачастую подводится для шику, для большего эффекта, чтоб самое дело раздуть куда как крупно, а чтоб 2-3-5-ти его вожакам славиться тем самым чуть ли не на всю вселенную»[771]. Фурманов ратовал за такое руководство, которое «понимают и принимают широкие массы пролетписателей»[772].
В марте 1926 года Фурманов скончался от очередного сердечного приступа, но его борьба не прошла бесследно: конфликт получил большой общественный резонанс. С. Родов, Г. Лелевич, И. Вардин были выведены из всех руководящих органов пролетарских литературных объединений, хотя на политику в целом это повлияло мало. К рулю встал Леопольд Авербах, который ранее поддерживал «родовцев». При его деятельном участии была учреждена Российская ассоциация пролетарских писателей (РАПП), которая, по сути, проводила прежний курс: выдвижение авторов из рабоче-крестьянской среды.
...Однако, очень быстро выяснилось, что рабоче-крестьянские писатели ведут собственную игру против руководства РАПП – того самого, которое всячески их лелеяло. Оказалось, что устранение «перевальцев» не являлось для литераторов из народа конечной целью: ведущие роли на писательском Олимпе они примеривали на себя. Противостояние группы Панферова и группы Авербаха составило главное содержание интересной, но малоизвестной страницы литературной жизни страны.
Tags: сталинизм
Subscribe

  • Проблема реализации

    (и ее разрешение как необходимый вывод из предыдущего сценария) Проблема реализации прочно связана с именем Р. Люксембург (хотя восходит еще к…

  • Современный прудонист

    если из этих 150 000 единиц половина не будет продана, то это значит, что мы заплатили 1 001 000 часов жизни людей только за 75 000 товаров!…

  • Марксовы схемы воспроизводства - сценарий для ТикТок

    Заголовок: простое воспроизводство («Капитал»,2-20) за 1 мин. на условном примере. 1. Исходное состояние - натуральное хоз-во. Появляется…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments