Evgeniy_K (evgeniy_kond) wrote,
Evgeniy_K
evgeniy_kond

Две гвоздики товарищу Павлову

Фадеев не зря написал два "разгрома": анализ поражения дает трезвый взгляд на вещи, а победные фанфары - только глупую самоуверенность. К тому же, "судьбы безвестные", вопреки известной песне, не должны постигнуть павших героев.

Вот история разгрома антиколчаковского подполья в Новониколаевске (Новосибирске) 1919 г.

Сначала взгляд с нашей стороны.
http://www.k2x2.info/istorija/vospominanija_o_revolyucionnom_novonikolaevske_1904_1920_gg/p11.php
<<
Павлов возглавил нашу подпольную районную группу. По условиям конспирации мы о нем ничего не знали. Это был смелый и энергичный человек. Работа в районе сразу ожила. Начал он с поисков старых связей — ведь не все же провалились, но ничего не нашел и заново стал создавать в районе подполье.

Вскоре Павлов сумел установить контакт с товарищами в частях колчаковской армии, в военном городке. Он организовал там большевистские ячейки — пятерки. Группы содействия были созданы и в частях польского легиона, стоявшего в городе.
...
Летом мне поручили работу в польских частях. Связь там я держала с товарищами Иосифом и Юзефом. Польские товарищи настойчиво начали ставить вопрос о вооруженном восстании в городе. Но на расширенном совещании большевиков решили, что такое выступление преждевременно, и по требованию командиров партизанских отрядов тт. Быкова и Зверева восстание назначили на сентябрь.

Начался новый этап борьбы. Уже через несколько дней А. С. Павлов и двое офицеров в квартире В. Ждановой разрабатывали конкретный план восстания: намечали объекты, которые предполагалось захватить в первую очередь.
...
Павлов строго соблюдал конспирацию и без конца требовал от нас: «Будьте осторожны! Будьте бдительны! Проверяйте друг друга делом и исполнением».

Но, несмотря на все предосторожности, в нашу среду пробрался враг. Помнится, на одном из совещаний впервые я увидела так называемую тетю Варю. Сначала она вела себя, как и подобает подпольщику, затем ее поведение всех стало возмущать и вызывать тревогу. Тетя Варя без всякого повода в любое время дня и ночи приходила на конспиративные квартиры со своей приемной дочерью, девочкой лет двенадцати. Тогда решили переменить квартиры и всех товарищей предупредить об изоляции этой женщины. Подпольную типографию поместили в квартире Федора Кузьмича Васина, по улице им. Кольцова, а паспортный отдел от Олениных переселился ко мне.

В июне 1919 г. контрразведка арестовала Анастасию Федоровну Шамшину и ее сына Ивана (впоследствии мы узнали, что они были зверски замучены и расстреляны). В этом же месяце арестовали и Алексея Степановича Павлова.

Помню, я и Павлов обрабатывали у меня на квартире документы: я смывала, сушила, гладила, а он делал подписи и печати. Мать дежурила у окна. Когда дело было сделано, я проводила его. Прощаясь, он сказал:

— Уж два вечера меня преследует какой-то тип.

Утром на другой день, в воскресенье, я, по заданию Павлова, уехала в Бердск. А с ним в этот день случилась беда. В 4 часа дня к нему на квартиру пришли белогвардейские контрразведчики. Убедившись, что Павлова дома нет, они устроили ему засаду. Из дома никого не выпускали. Вскоре пришел Павлов, сразу у калитки его и схватили. При обыске в карманах у него нашли два паспортных бланка с подписями и печатями. Павлова увезли в колчаковскую контрразведку, откуда на третий день передали чехословацкой, — там он и был расстрелян.

В районе начались повальные обыски и аресты на квартирах подпольщиков. Нашу связистку Шуру схватили 9 июля утром. Ее избивали до потери сознания, но девушка устояла, никого не выдала. Она умерла в Томской тюрьме. В тот же день арестовали и меня.
>>

Этот рассказ выглядит сухим и шаблонным, но добавив взгляд со стороны врага, получаем объемную картину.

https://rabkrin.org/grondeys-l-voyna-v-rossii-i-sibiri-2018-kniga/
<<
Новониколаевск, начало августа 1919 г.

Полтора месяца тому назад секретная служба чехов обнаружила в Новониколаевске головную организацию большевистских заговоров в Сибири. Постоянная порча железной дороги и заводов, подстрекательство солдат к мятежам, вооружение красных крестьян в сибирских деревнях, саботаж в системе городских служб - все это планировалось и тщательно готовилось. Я долго беседовал с полицейским, который первым почувствовал недоброе, с рвением шел по следу и в конце концов докопался до корней. Позже я получил возможность ознакомиться с протоколами процесса и был поражен обилием деталей, говорящих в первую очередь о самих этих людях; деталей, помогающих нам представить их темные, малопонятные жизни, увидеть в этих деталях, пронизывающих их жизни как кровеносные сосуды, будущие неминуемые трагедии.

Эти подпольные общества окружали себя глубокой тайной. Каждый заговорщик, будь он глава или подручный, убежденный или привлеченный, становясь хранителем опасных секретов, ощущал прикосновение ледяных пальцев смерти. Смерть отныне подстерегала его повсюду - неожиданная и бесславная, не оставляющая памяти ни о человеке, ни о героизме.

Против глухой тишины и злого умысла затаившихся в потемках не было другого средства, кроме терпения. Время от времени случай давал полиции в руки ниточку, следовать по которой нужно было с величайшей осторожностью.
Ниточки тянулись от самих заговорщиков. Долго, тщательно, умно и предусмотрительно они готовили заговор. Многие дни, занимаясь подрывной работой, они хранили смертельно опасную тайну, разрушительные намерения скрывали под маской спокойствия и безразличия. Но однажды под влиянием алкоголя роняли неосторожное слово, оно улетало, легкое, как перышко, но их жизни, давно уже повязанные со смертью, обрывались.

2. Варя и девочка Оля

Тысячи пропагандистов и тысячи беженцев прятались по дальним деревням от приближающейся чехословацкой армии в августе-сентябре 1918 г. Пропагандистов направляли из России прямиком через линии фронта, чтобы готовили крестьян к восстанию. Пропаганде поддавались целые гарнизоны. Но людей нужно было снабдить винтовками, пулеметами, пушками. Иной раз удавалось дерзким нападением захватить отправленную из Омска плохо охраняемую партию оружия. Несколько солдат-поляков из полка в Новониколаевске выказали готовность участвовать в заговоре и должны были помочь завладеть двумя полковыми батареями и оружием. Вооруженные банды должны были войти в город в условленное время ночью, атаковать казармы и дома, где живут офицеры, с помощью тайно привлеченных к заговору военных устроить массовую резню, после чего с полученным оружием организовать небольшую армию. Эта армия, удобно расположенная в центре Сибири, на жизненно важной военной и коммерческой артерии, должна была зажать правительство Омска между воюющими и восставшими. Дело шло к концу, плелись последние нити паутины, соединявшей болота на севере с Алтайскими горами на юге. В правительственном лагере никто ни о чем не подозревал.

И вот однажды вечером двое рабочих, пошатываясь, спускались по лестнице одной из больших русских казарм на Воронцовской улице, где бок о бок, ничего не зная друг о друге, сосуществует множество людей. Рабочие считали, что на темной лестнице никого кроме них Нет. Один наклонился к другому и сказал шепотом: «Скоро приедет женщина с маленькой девочкой говорить с Павловым и готовить восстание». И они пошли своей дорогой дальше, а фраза растворилась в холодном ночном воздухе.

Но наверху, наклонившись над перилами, молодая женщина ждала своего возлюбленного, солдата-чеха. Ее позабавили услышанные слова, и она пересказала их другу. Вот и ниточка, теперь терпеливо и внимательно наблюдая, нужно было по ней двигаться. Полиция арестовала молодую женщину и завербовала ее к себе на службу. Особых усилий для этого не потребовалось. Как наблюдатели любовницы необыкновенно ценны. Любовь делает их внимательными, прозорливыми, скромными, они в таких случаях просто незаменимы.

Спустя два дня женщина сообщила о двух новых жильцах, которые проскользнули в дом в сумерках со двора. Солдаты-чехи окружили дом и обыскали его. На чердаке они обнаружили женщину и маленькую девочку 10 лет, которые на все вопросы отвечали одной заученной фразой: тетя с племянницей приехали в город за покупками. Их разделили и заперли по отдельным камерам. Женщина прекрасно понимала последствия откровенности и на протяжении нескольких дней продолжала настаивать на своей невиновности. Другое дело девочка. Как только ее освободили от зловещего влияния старшей и она просидела целый день в потемках, она написала письмо агенту секретной службы, пожаловавшись на скуку и попросив книг. Ей прислали книги и конфеты. Ребенок был теперь не только заинтересован, но и расположен. Ласковое обращение, подарки, и секрет - детям так несвойственно хранить секреты - стал мало-помалу выплывать наружу. Стремление сохранить верность мешало девочке выложить все, но один полицейский, то ли самый грубый, то ли самый нетерпеливый, пригрозил ей поркой, и она все рассказала.

Маленькую Ольгу Солнцеву учила шпионить Варя, купившая(?) ее у тети Лизы, с которой девочка жила в Омске после смерти родителей. Никто на вокзале в Новониколаевске не мог ни в чем заподозрить десятилетнюю малышку, продававшую солдатам-чехам сигареты, печенье и лимонад. Она со смехом их расспрашивала о проходящих эшелонах, получили ли они винтовки и провиант, где еще стоят чехи, враги свободы. Она была слишком мала для опасных для дела любовных интрижек, охотно слушалась свою наставницу. Словом, со своей милой простодушной мордашкой она была бесценным сотрудником. Собрав днем важную информацию, она, исполненная собственной значимости, сообщала о ней на секретных собраниях, присутствуя при всех разговорах, ее ласкали, баловали и не принимали всерьез. Опасно доверяться детям? Все опасно для заговора, который понемногу становится все разветвленнее.

Победив старые симпатии Оли, ей устроили встречу с Варей. Та замкнулась в суровом и упорном молчании. Но опытным полицейским не составило труда справиться во время театрально организованной встречи с бдительностью женщины, которая подверглась суровому испытанию одиночеством. Варя внезапно призналась во всем и зная, что теперь обречена, за водку и сигареты, которые ей давали каждый день, рассказала обо всем, о чем ее спрашивали.
...
На этот раз игра была проиграна, она это знала и говорила об этом цинично. Но подпольщица не собиралась уходить одна. За водку и сигареты она предала своего товарища Пашу Лавренева. Его арестовали, и после очной ставки с Варей, наглой до крайности, он признался во всем. За водку и сигареты эти два жалких человека сообщили все сведения, о которых их просили. Уверенные в неизбежности конца, они хвастались тем, сколько на их совести смертей, досадовали, что провалились, и не хотели покинуть этот мир, не погубив сообщников.

Руководитель центра, некий [А. С.] Павлов, сумел привлечь к заговору несколько польских солдат из новониколаевского гарнизона, через которых надеялся получить пушки, ружья и пулеметы польской дивизии, расположенной в этом городе. Точные сведения Вари и Паши позволили приблизиться к польским заговорщикам. Чехи ввели к ним одного своего сотрудника, снабдив его паспортом давно исчезнувшего чешского большевика. Его приняли, он участвовал в собраниях и докладывал поутру своему начальнику обо всем, что там слышал. Но он был уже в годах, женат и не мог заниматься долго такой опасной и трудной работой (около трех недель). Последние принесенные им сведения были особенно ценными: очередное собрание должно было состояться в лесу, вне города. Поляки окружили лесок и арестовали семь солдат-поляков, руководителя Павлова, Юрлова и еше двух членов комитета. Их немедленно отправили в чешско-польский трибунал, они были допрошены и расстреляны с необъяснимой быстротой через несколько часов после ареста.
...
Павлов был молод, хорошо одет, с интеллигентным лицом и вежливыми манерами, умел следить за собой (при аресте у него нашли маникюрный набор). Крестьянам и рабочим он внушал почтение, какое внушает простым людям воспитанный буржуа или, как они говорили, «аристократ».
...
Павлов до конца держался великолепно. Не дорожа своей жизнью, он не прилагал ни малейших усилий, чтобы защититься, и сразу Же сообщил, кто он, и все, что его касается. Но даже когда его перед поляками и русскими казак по приказу русского офицера жестоко выпорол - привычная и самая простая форма пыток, - он отказался давать показания относительно заговора и своих сообщников. Очень бледный, он молчал, держась холодно и сдержанно. Грудь под пули расстрельной команды подставил с видом равнодушным и презрительным.
...
Окружение Павлова узнало о его казни в ту же ночь. Его соратники смогли поспешно покинуть город и укрыться в деревнях, жителей которых они подстрекали к восстаниям и к порче железной дороги, ведущей к Бийску и Семипалатинску. Их приверженцы и ставленники единодушно стали их выдавать. В первую очередь указали на трех молодых и красивых женщин: Вера Шиглатова (22 года, студентка Казанского университета), латышка Хильда Рада (23 года, из латышского землячества в Красноярске), обе блондинки, не без манер, и Мотя Жеданова (модистка, 18 лет, обладательница небольшого состояния). Выдали и еще одного, пятого по важности человека: юного студента Казанского университета, его фамилию я забыл. Еще двое (не такие образованные) были названы только по именам: Глеб и Василий. Вот и все члены революционного комитета «центр».
...
Медленно, терпеливо, с помощью случайностей, а они всегда против тех, кто в проигрыше, от доноса к доносу, от заговорщика к заговорщику, добрались до самых мелких. Эти мрази стали грызться между собой, как крысы в теплой клетке. Во время допросов ни одного благородного чувства, ни одного доброго слова; полицейские, знай себе, записывали, потом забирали. Сошек радовала возможность разрушать, быть грозной силой в мире, где они так мало значили, пугать продажных чиновников, ощущать лестное могущество. Проиграли? Ну, так пропадай все пропадом! Эти несчастные, постоянно имеющие дело со смертью, похоже, отдали должное превосходству врагов и, освобождаясь от долгой тяжести принуждения, даже смеялись вместе с ними. Часто, проникнувшись внезапной приязнью к тюремщику или следователю, внушившим им теплые чувства, они предавали, когда их никто не просил, своих друзей, которые могли бы спастись, на кого не падало подозрения. Те, кто не сумел вовремя сбежать в степь, были обречены. Их товарищи подстерегали их, тянули к ним руки из тюремных камер.

// Здесь я вижу психологический феномен, родственный "стокгольмскому синдрому".

Малышка Ольга окончательно перешла в стан врагов. Она гуляла под охраной солдата-чеха и выискивала новые жертвы. Она рассказала все, что могла вспомнить, но могла еще навести на след - маленькая собачка на поводке.

Осматривая один из домов, где заговорщики проводили свои собрания, полицейские увидели в саду человека, спящего в тени дерева. Они прошли мимо него, но Ольга обернулась. «А я вроде знаю этого дяденьку». Присмотрелась и добавила: «Да, это Битков». Чехи его взяли, он показал паспорт с фамилией Семенов. Сказал, что не знает Ольги, не знает, чей револьвер, который нашли рядом с ним в кустах. Несколько ударов нагайкой и новая очная ставка с девочкой, и он все рассказал. Он не знал, что Павлова нет в живых, и приехал к нему за инструкциями. Его допрашивали без грубости, и он сразу же указал на женщину по имени Шура.

В тот же вечер арестовали Шуру у нее в комнате, куда полицию проводил Битков. У нее не нашли никаких компрометирующих бумаг, был только донос ее приятеля. Когда ее допрашивали, солдаты, окружившие дом, заметили прохожего, он внимательно смотрел на окна комнаты, где происходил арест. Молодой человек, прилично одетый, казалось, обеспокоен происходящим. На всякий случай забрали и его.

Шура на очной ставке с Варей, Ольгой и Витковым начала с того, что все отрицала: она защищала свою жизнь. Друзья добавили подробностей, о каких не знала полиция, чтобы уличить бывшую сподвижницу.
Варя, смеясь, повторяла:
- Да признавайся ты, чего скрывать? Они уже заарестовали половину, а вторую расстреляли. Не валяй дурочку. Шура упорствовала, но настал день, она не выдержала напора бывших друзей и призналась.

Молодого человека, который был арестован той же ночью, что и Шура, казалось бы, без всяких оснований, она очень скоро узнала. Он упорно молчал, но, проведя три недели в тюрьме, сдался и написал начальнику полиции следующую записку: «Я знаком с Шурой, работал с ней в организации у большевиков и готов рассказать все, что знаю».

Пожелав сократить допрос, которому его немедленно подвергли, он попросил бумагу и ручку и написал подробный отчет о своей деятельности, избегая всего, что могло бы скомпрометировать его сообщников. Однако он ставил себе в заслугу организацию в окрестностях города повстанческих отрядов, боровшихся с сибирским правительством. Он из добропорядочной буржуазной семьи, учился в Казанском университете. Отчет он завершил следующим образом:
«Я буду искать и найду средство убежать».

Сообщая таким образом о своих намерениях, он, очевидно, вспоминал какого-нибудь из своих собратьев, которого несколько раз арестовывали, но он несколько раз бежал из русской тюрьмы. Но в полицейском расследовании, о котором я рассказываю и которое так интересовало военных союзников в Сибири, принимали участие только два русских офицера, остальные «враги свободы» являлись иностранцами. Русского тюремщика в современных условиях можно подкупить. Но из чешско-польской тюрьмы эти враги рода человеческого не убегали никогда. Студента из Казани постигла та же участь, что и всех остальных.
>>

Автор этих мемуаров - Луи Грондейс, активный участник гр. войны на стороне белых, социальный расист (но только социальный, т.к. сам полукровка - плод голландского колониализма), поэтому и придает такое значение "аристократическим" чертам некоторых большевиков, которых только и готов признать достойными противниками, в отличие от "черни", т.ч. нарисованная им картина нуждается в соотв. поправке.

Как бы то ни было, понятно, что действительность была куда сложнее шаблонной схемы "предательство-верность".
Tags: история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments