Evgeniy_K (evgeniy_kond) wrote,
Evgeniy_K
evgeniy_kond

Category:

Бахтин и марксизм

Культовый труд Бахтина о Рабле наша творческая интеллигенция, как и следовало ожидать, понимает превратно. Эта работа последовательно марксистская - невзирая на исходные намерения автора, его самоопределение как кантианца и т.д., - марксистская в смысле материализма, историзма и народности (демократизма).

Сказанное вовсе не относится к другим его работам и его т.н. "круга", напр. за "марксизмом и философией языка", как и литературы надо обращаться к Л. Выготскому, а не к ним. Вообще, марксизм в лингвистику может проникнуть, видимо, только со стороны психологии, сама же лингвистика и так исторична и объективна, а более не приходится от нее требовать, как и говорить о материализме - за отсутствием в ней материального объекта. Т.о., многолетние потуги совесткой лингвистики родить нечто определенно марксистское (от Марра до Сталина) были толчением воды в ступе.

Итак, материального объекта у лингвистики нет, а у текста Рабле есть, и этот объект - народ (и его изображение в лит-ре раннего возрождения) - поистине материален: представлен весомо, грубо (скатологически), зримо (гротескно).
Важные ключевые слова в тексте Бахтина не только пресловутая "карнавальность", но и "избыток жизненных сил": народ в ту эпоху (при наступлении более-менее благоприятных условий) воистину рос как на дрожжах, его тело, буквально как тесто, распирало во все стороны, невзирая даже на лежащий сверху гнёт. Отсюда этот всепроникающий оптимизм, легкое отношение к смерти, которая есть необходимая стадия в потоке непрерывного воспроизводства, вообще отсутствие ощущения трагизма существования.

Этот краткий по историческим меркам период закончился с наступлением нового времени новым разрывом народного тела на буржуазию и пролетариат, труда на творческий и производительный и т.д., а значит обреченности обеих классов на вырождение, причем для пролетариата (особенно поначалу) вырождение мучительное.
(Бахтин так далеко, разумеется, не заходит.)
Это и есть демографический переход.
Возвращается трагизм, а всякая карнавальность становится невозможной (чего и не может понять интеллигенция, то и дело поминая ее не к месту). Теперь буржуазная эпопея - это роман о вырождении наследственной линии, идущей от основоположника семейного капитала, а всякий оптимизм в литературе и действительности должен быть связан с революционной борьбой.

Кроме того, карнавал - это краткий, но заметный (неск. дней в году) период устранения феодального гос-ва и права и всевластия народа на городских площадях. Ничего подобного такой карнавальности в наше вр., естественно, не возможно.

Остается еще вопрос о неизбежном влиянии советской идеологии на реализацию авторского замысла, особенно учитываю мытарства текста на пути диссертационной защиты и публикации, а также неприятие его при этом представителями официальной ортодоксии. Представляется, что влияние это было не искажающим, а органичным, неприятие же доктринеров объясняется их чутьем на всё живое, которое они безошибочно распознают и стремятся уничтожить.

Далее цитаты.
~~~
Во время своего итальянского путешествия Гёте в Вероне осматривал древний амфитеатр. Он был, конечно, в то время пуст. В связи с этим Гёте высказал очень интересное суждение об особом самоощущении народа, получающего благодаря амфитеатру конкретно-чувственную зримую форму своей массы и своего единства: «Увидев себя вместе, люди должны были изумиться самим себе: обычно они видели друг друга только снующими взад и вперед, в постоянной толкотне, без всякого порядка и дисциплины, здесь же это многоголовое, умственно разномыслящее, колеблющееся и блуждающее в разные стороны животное объединяется в одно благородное тело, созданное, чтобы быть единым, связанное и закрепленное в одну массу, воплощенное в едином облике и оживленное единым духом» .
...
Народно-праздничные формы глядят в будущее и разыгрывают победу этого будущего – «золотого века» – над прошлым: победу всенародного изобилия материальных благ, свободы, равенства, братства. Эта победа будущего обеспечена народным бессмертием. Рождение нового, большего и лучшего так же необходимо и неизбежно, как и смерть старого. Одно переходит в другое, лучшее делает смешным и убивает худшее. В целом мира и народа нет места для страха; страх может проникнуть лишь в часть, отделившуюся от целого, лишь в отмирающее звено, взятое в отрыве от рождающегося. Целое народа и мира торжествующе весело и бесстрашно. Это целое и говорит устами всех карнавальных образов, оно царит и в самой атмосфере карнавала, заставляющей всех и каждого приобщиться чувству целого.
...
Еда в древнейшей системе образов была неразрывно связана с трудом. Она завершала труд и борьбу, была их венцом и победой. Труд торжествовал в еде. Трудовая встреча человека с миром, трудовая борьба с ним кончалась едою – поглощением отвоеванной у мира части его. Как последний победный этап труда еда часто замещает собою в системе образов весь трудовой процесс в его целом. В более древних системах образов вообще не могло быть резких границ между едою и трудом: это были две стороны одного и того же явления – борьбы человека с миром, кончавшейся победой человека. Нужно подчеркнуть, что и труд и еда были коллективными; в них равно участвовало все общество. Эта коллективная еда, как завершающий момент коллективного же трудового процесса, – не биологический животный акт, а событие социальное. Если оторвать еду от труда, завершением которого она была, и воспринимать ее как частно-бытовое явление, то от образов встречи человека с миром, вкушения мира, разинутого рта, от существенной связи еды со словом и веселой истиной ничего не остается, кроме ряда натянутых и обессмысленных метафор. Но в системе образов трудящегося народа, продолжающего завоевывать свою жизнь и еду в трудовой борьбе, продолжающего поглощать только завоеванную, осиленную часть мира, – пиршественные образы продолжают сохранять свое важное значение, свой универсализм, свою существенную связь с жизнью, смертью, борьбой, победой, торжеством, возрождением. Поэтому образы эти и продолжали жить в своем универсальном значении во всех областях народного творчества. Они продолжали здесь развиваться, обновляться, обогащаться новыми оттенками значений, они продолжали заключать новые связи с новыми явлениями. Они росли и обновлялись вместе с народом, их творившим.
...
Основные черты официального средневековья в образе преисподней были доведены до своего предела. Это было предельное сгущение мрачной серьезности страха и устрашения. Здесь последовательнее всего проявилась внеисторическая оценка личности и ее дела. Здесь торжествовала вертикаль подъема и падения и последовательно отрицалась горизонталь исторического времени, прогрессивного движения вперед. Вообще концепция времени официального средневековья раскрывалась здесь с исключительной резкостью.
Вот почему народная культура стремилась победить смехом это предельное выражение мрачной серьезности и превратить его в веселое карнавальное страшилище. Народная культура по-своему организует образ преисподней: бесплодной вечности противопоставлялась чреватая и рождающая смерть, увековечению прошлого, старого – рождение умирающим прошлым лучшего будущего, нового. Если христианская преисподняя обесценивала землю, уводила с нее, то карнавальная преисподняя утверждала землю и низ земли как плодоносное лоно, где смерть встречается с рождением, где из смерти старого рождается новая жизнь. Поэтому образы материально-телесного низа пронизывают карнавализованную преисподнюю.
Образ преисподней в народной традиции становится образом побежденного смехом страха, притом двойного: перед самой мистической преисподней (перед «адом» и перед смертью) и перед властью и правдой прошлого (еще господствующей, но уже умирающей), низвергнутыми в преисподнюю. Это – двойное смешное страшилище: пугало «ада» и пугало власти прошлого.
В эпоху Ренессанса преисподняя все более и более наполняется королями, папами, церковными и государственными деятелями, притом не только недавно умершими, но и еще живыми. В преисподней собирали все осуждаемое, отрицаемое, обреченное. Поэтому и сатира (в узком смысле) Ренессанса и XVII века часто пользовалась образом преисподней для изображения галереи враждебных исторических деятелей и отрицательных общественных типов.
Tags: культура
Subscribe

  • Утопический сталинизм и пролетарский хилиазм

    Заметил сейчас несомненное сходство анархизма и левых сталинистов, помешанных на скорейшем уничтожении ТДО, прибыли и всей вот этой мерзости.…

  • Фурье и «способ общежития»

    У Маркса способ производства определяет способ обмена и распределения. В последующим никто не озаботился конкретным описанием этих последних, а ведь…

  • О ревизионизме

    Говорю сталинистам: - Вы же ревизионисты - подвергаете ревизии решения 20-го и пр. съездов партии. - Ха-ха, а вы не подвергаете ревизии решения…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments