April 4th, 2010

palest

К уничтожению ЧС

Из одной дискуссии:

Михайлов А.> Фихте и Гегель будучи буржуазными философами установили положительное содержание частной собственности, Маркс же проблематизировал частную собственность и весь буржуазный способ производства. Именно поэтому после Гегеля буржуазная мысль не может создать ничего положительного — последующие этапы развития общественного сознания связаны с концептами Маркса.
Понятие частной собственности на которое опирался Маркс в исходном пункте своего анализа капиталистического способа производства основывается на разработанном Фихте и Гегелем методологическом различении подходов к собственности — собственность как обладание, и собственность как деятельность Только деятельность — свое человека, обладание есть нечто внешнее. Поэтому истинное основание права собственности это не юридическое установление, а деятельность. Ответ лежит на поверхности буржуазных представлений - частная собственность это и есть дело личности — надо только углядеть самый глубокий фундамент этих представлений, что и проделал Маркс. Главная тайна частной собственности состоит в том что собственник в ходе своей деятельности по организации производства присваивает деятельность других людей — своих наемных работников. Это присвоение асимметрично — рабочие деятельность по организации производства не присваивают. Именно поэтому продукт производства закономерно оказывается собственностью капиталиста — в труде рабочих он никоим образом не заключен - их труд вначале присваивается, перерабатывается капиталистом в ходе функционирования его предприятия и только потом возникает продукт. Но стоимость-то определяется трудом всех работников, а не только собственника. Рабочие получают лишь долю этой стоимости, эквивалентной затраченной рабочей силы, т.е. способности трудится определенное время. Деятельность рабочих уже изначально присвоена капиталистом, в виде зарплаты он лишь компенсирует им в соответствии с законом стоимости их затраты на воспроизводство этой деятельности. Законы капиталистического накопления приводят к увеличению доли безвозмездно отчуждаемого труда и углублению эксплуатации. Таким образом частная собственность это система общественных отношений, воспроизводящяя отчуждение труда — присвоение всеобщего труда частью общества, подмена всеобщего дела частным интересом. А значит уничтожение частной собственности есть ни что иное как уничтожение отчуждения труда.

UPD.
https://www.pravo.vuzlib.su/book_z150_page_10.html
Как уже было упомянуто, буржуазное правоведение и законодательство принципиально понимают всю собственность вообще как частную собственность. Этот аспект правовой теории, и законодательства капиталистического общества вовсе не так уж незначителен, как может показаться на первый взгляд. Он приобретает особо важное идеологическое значение как раз в современной политической ситуации, отличающейся острой идеологической борьбой между силами социализма и капитализма.

Именно конструкцию единой частной собственности буржуазные идеологи пытаются использовать как аргумент, который должен вызвать у трудящихся капиталистических стран страх перед социалистической революцией. Так, они заявляют, будто социалистическая революция разрушит частную собственность как таковую, что означало бы, следовательно, посягательство и на неэксплуататорскую мелкую собственность. «Любой удар, — утверждает Лейснер, — против одного вида собственности наносится, в сущности всем собственникам, обесценивает всю собственность: никто из самых мелких собственников не может знать, когда придет его черед, что, как правило, неизбежно»

...

Постепенно планирование начали признавать и неолибералы, поборники рыночной экономики, которые до недавнего времени отклоняли любую форму планирования. Л. Эрхард полагал, что планирование и рыночная экономика несовместимы; теперь это его высказывание называют недоразумением. С помощью своих теоретических конструкций неолибералы пытаются совместить планирование с идеей рыночного хозяйства: «Планирование экономики и рыночная экономика не являются несовместимыми крайностями».

Согласно Кайзеру, план как институт правопорядка должен не причинять ущерб «общественному порядку, основанному на свободе», но гарантировать его, так же как институт экспроприации не угрожает собственности как одному из основных прав, а, напротив, является условием ее обеспечения. Чтобы избежать недоразумения, Кайзер продолжает: «Оба понятия (планирование и экспроприация) ни в коей мере не идентичны, и там, где планирование ведет к экспроприации, охрана собственности действует в полном объеме».
***
Отмечая ограниченность средств планового и иного воздействия буржуазного государства на преобладающий частный сектор экономики и рынка, их не следует недооценивать. Во-первых, государство обладает широкими возможностями косвенного воздействия на частную сферу путем регулирования цен, налогов, ставок банковского кредита, таможенных пошлин, ставя их размеры в зависимость от степени соблюдения частными предприятиями условий, определяемых государственной политикой, оказывая финансовую и иную помощь нуждающимся в ней фирмам и предприятиям или отказывая в такой помощи. Во-вторых, государственные органы имеют право прямого властного вмешательства в режим частной собственности, в деятельность предприятий, в рыночные отношения в определенных законом случаях (еще недавно имевших исключительный характер, но все чаше входящих в нормальную практику) в общих интересах господствующего класса (иногда под давлением народных масс), в различных целях — военных, санитарных, экологических, социальных и др. Наконец, в чрезвычайных ситуациях (войны, экономические и политические кризисы, а также стихийные бедствия и т. п.) сфера собственности, самостоятельность предприятий, свобода договоров и другие атрибуты «свободного рынка» резко сужаются и заменяются гораздо более широким государственным регулированием. В наше время степень государственного регулирования экономики довольно значительна и может быть усилена еще более. Чрезвычайными законами ФРГ от 24 августа 1965 г. о хозяйственном обеспечении, о водном хозяйстве, об обеспечении снабжения продукцией продовольственного, сельского и лесного хозяйства, а также лесной промышленности было предусмотрено на случай войны («в целях обороны») новое резкое усиление всестороннего государственно-монополистического регулирования экономики, связанное со значительными ограничениями прав собственности.

* Особой формой собственности буржуазного государства является его земельная собственность. Во-первых, это в значительной мере номинальная принадлежность монарху или государству всех земель в стране (Великобритания, Канада, ряд штатов США и др.), теоретически связываемая с обширными государственными правомочиями по регулированию всех земельных отношений. Во-вторых, государственную собственность составляют земли, мало используемые или не используемые (горы, пустыни, тундра в США, 90% лесов Канады и т. п.), занятые военными базами, основными путями сообщения и т. п. В-третьих, это земли, освоение которых было произведено государством за его счет и обошлось очень дорого, особенно если необходима постоянная и дорогостоящая забота государства о них. Таково, например, исключительное право собственности государства на землю польдеров, т. е. осушенных и освоенных участков дна бывшего залива Зейдерзее в Нидерландах. С 1930 года осушено и освоено 4 польдера площадью более 1600 км2, а к концу XX века она должна возрасти до 2250 км2. Эти земли находятся под управлением государственных органов, передаются только в пользование крестьянским фермам, населенным пунктам, государственным предприятиям связи, гидротехнического строительства и т. д. В-четвертых, существует обширная практика временного и постоянного приобретения государством земель, принадлежащих частным лицам. Во многих странах активно обсуждается вопрос о национализации всей земли (подробнее см.: Земельное законодательство зарубежных стран М 1982 с. 365-370, 376-380, 382).

...
Западногерманское империалистическое государство в настоящее время использует всю систему правовых инструментов «глобального управления экономикой»*.
* Таковы, например, правовые институты ФРГ: а) государственного надзора за экономикой, получения государственными органами информации о запасах сырья и продукции, мощностях и др., ведения статистики и т. д.; б) «нетипичного» государственного регулирования (помощь в капиталовложениях, премии за прекращение производства или строительства, влияние на развитие мощностей и др.); в) наложения запрета на заключение сделок собственниками определенных вещей, причем договоры их купли-продажи ничтожны, а добросовестное приобретение третьими лицами невозможно; г) допускаемого на случай чрезвычайных обстоятельств и серьезной нехватки отдельных товаров ограничения их поставки или вручения заказчику (покупателю). Основанием для вручения заказчику определенного количества такого товара служит наличие у него соответственного ордера (карточки); договоры на куплю-продажу такого товара действительны (кроме случаев их заключения с целью нарушить такой запрет), но их исполнение запрещено; д) регулирования отношений между производителями и властями: запрет производства определенных изделий сверх установленной квоты или требование об определенном увеличении их производства, иногда сопровождаемые предписаниями о применении конкретных методов производства, о соблюдении определенного качества продукции и т. п.; предписания производителям (или продавцам) о поставке определенным группам получателей установленного количества известного товара, в ряде случаев также с определением властями цены, качества товара, срока поставки и т. п.; е) принуждения (угрозой штрафа) к заключению договоров о продаже товара определенному или любому покупателю, причем в некоторых случаях власти определяют цену, а в других — и иные существенные элементы договора и т. д. (см.: Rinck G. Wirtschaftsrecth. Köln-Berlin (W) — Bonn-München, 1974, S. 75-86).