June 1st, 2010

palest

Наилучший педагогический метод [или марксистская педагогика]

Фридрих Энгельс – враг детей.
Название темы на одном левом форуме.



Почему, собственно, от преподавателей вузов (пединституты не рассматриваем) не требуется наличие педагогического образования? Вчерашний более-менее успешный выпускник того же вуза легко принимается на работу ассистентом – и вот он уже сам преподает. Дальнейшая карьера его связана с повышением научной квалификации, наличие педагогических способностей у него при этом не только никого не волнует, но и в самом деле не становится серьезным препятствием для успешной работы.

Ладно, студенты якобы уже взрослые люди. Хотя что это за резкий такой скачок, перерыв постепенности: в прошлом году этого ребенка ещё опекал целый коллектив работников с высочайшим педагогическим образованием, а теперь чуть не сдал сессию – «пошел вон, охламон, тут тебе не школа».

Но и на производстве, у наставников, к которым прикреплены молодые рабочие-подростки (сейчас-то таких может и нет, а в сов. годы был такой «институт» - наставничество) педагогического образования не требовалось и не предполагалось.

Педагогика по определению занимается детьми. Дети несамостоятельны, т.е. не способны к самостоятельному производительному труду, самообеспечению, «самопрокормлению» (пусть это будет и продолжение образования – вгрызание в «гранит науки»). В отличие от не детей. Поэтому «вузовская педагогика», которую можно встретить в энциклопедической статье – оксюморон.

Ребенок – это несвободный человек, пока еще не являющийся личностью. Взрослый – это свободная состоявшаяся (как ни крути, даже подонок) личность, с правами и обязанностями, признанными обществом. Подросток – личность в становлении.

Современная педагогика (если не брать объективные знания о физических и психических особенностях детей) – это лженаука, «наука о воспитании». Воспитывать может только жизнь, пример окружающих – «делай как я!». «Делай, как я говорю» не срабатывает. Цель лженауки педагогики – по возможности максимально замедлить становление личности под предлогом «всестороннего гармоничного развития» (поговаривают о желательности12-летнего школьного образования), сохранить над ней контроль, нивелировать (социализировать), максимально безболезненно встроить в раскалывающееся от противоречий антагонистическое общество – для его дальнейшего сохранения. О полицейской составляющей ф-ции системы образования (убрать детей с улицы) писалось ранее. Немаловажное соображение – чем дольше «дети» удерживаются на школьной скамье, тем меньше безработица (дольше не оказывают давление на рынок труда), плюс дополнительные места для «учителей». Цель же будущей действительной педагогики должна быть – максимально ускорить это становление.

Педагогические методы безусловно необходимы в дошкольном возрасте, необходимы в младшем школьном, имеют крайне сомнительную эффективность в старших классах. Последнее подтверждает и мировая, и отечественная тенденция. Тот же сериал «Школа» - пусть зеркало и кривовато, но отражает то, что есть (а любое зеркало вносит искажения).

Пресловутый «переходный возраст» - болезненный процесс превращения «личинки» в личность, которая начинает осознавать себя и требовать соответствующего (на самом деле несоответствующего, но желательного, с забеганием вперед) отношения. Лечиться это может только одним – предоставлением такого отношения. Или другим – насильственным возвращением в бесправное детское состояние (до формального совершеннолетия).

Рассказывают, что одна состоятельная московская семья, когда дочь 12-ти лет стала совершенно неуправляемой, отправила ее в закрытую английскую элитную школу, где применяют розги. Через год ребенок вернулся «шелковым».

Собственно, педагогика – всего лишь комплекс методов психического и организационного давления, позволяющий отказаться от порки детей. Какой бы древней она (педагогика) ни была, ее современное появление с 19 в. – следствие общей гуманизации общества и смягчения нравов. Аналогично произошел отказ от пыток, смененных криминалистикой. Но здесь есть существенное отличие: пытки в принципе не могут гарантировать достоверного результата для расследования.

Физическое насилие над личностью является недопустимым унижением достоинства, поэтому личность от этого защищена юридически. Насилие родителей над ребенком потому и допускается, что он не признается обществом личностью. Если это соответствует действительному положению (ребенок сам чувствует, что не готов к свободному существованию), применение «непедагогических» методов лучше полного попустительства (и даже является единственным общественно приемлемым решением). Тут, разумеется, не имеются в виду садистские наклонности некоторых родителей, неимоверно разросшиеся в последнее время, судя по СМИ. Такие случаи должны пресекаться обычным уголовным преследованием.

Но тут появляется «ювенальная юстиция», создавая неразрешимое противоречие: ребенку частично даются права личности, но не налагаются соответствующие обязанности. Родители лишаются единственного рычага, невзирая на то, способны ли лично они обходиться только педагогическими методами. В то же время от правовой ответственности дети по прежнему освобождены, если не считать изъятия их в интернат, что становится неожиданно суровым и неадекватным наказанием как для родителей, так и для детей.

Возвращаясь назад: частично уже в средних и вполне - в старших классах педагогика занимается по большому счету контпродуктивной деятельностью. Она стремится удержать формирующиеся личности в детской модели поведения – тупого послушания взрослым. Для этого на износ, до последних пределов эксплуатируются остатки авторитета взрослого человека – учителя (тут ему даже не очень-то и помогают фокусы/методики его науки педагогики, т.к. лженаука не может помочь в настоящем деле). При этом инфантильным обществом (в лице его властных и правоохранительных органов), взращенным той же самой моделью школьного образования (и затаившим глубокую неприязнь к школе и фигуре учителя), разумеется, строго-настрого запрещено применение учителем любых мер физического воздействия на их недорослей, которые в большинстве на самом деле давно «не хотят учиться, а хотят жениться». Применение розог (к которому я ни в коем случае не призываю, не считаю ни возможным, ни полезным) с данной целью по крайней мере было бы проще, честнее и адекватней. И страдала бы от них только одна сторона – дети, а не как сейчас – обе, и дети, и учителя.

Разрешение всех этих противоречий невозможно в рамках буржуазного общества, которое не может самовоспроизводиться, не воспроизводя взаимное мучительство своих членов.

Современная система образования – по существу банк, склад, на котором длительный срок (до 7 лет, старшие классы + вуз) депонируется, хранится выведенная из оборота, готовая к употреблению рабочая сила. Подразумевается, что за это время ее стоимость возрастает, на деле же часто происходит разложение и порча от безделья. Процент выпускников вузов (да и всех прочих заведений), работающих по специальности, давно уже удручающе низок и продолжает снижаться. Кроме того, слишком часто в итоге длительного обучения выясняется профнепригодность такого специалиста (я встречал таких программистов с красным дипломом). Разумеется, сейчас почти всех их поглощает необъятная сфера «менеджмента».

Невостребованность качественного конкретного образования вкупе с его платностью ведет к профанации обучения. На старших курсах практически уже нет занятий; на некоторых специальностях с первых курсов занят только один день в неделю. В самом деле: вузы сейчас – конторы по продаже социального статуса, обозначаемого дипломом. Сама контора и ее персонал заинтересованы в экономии собственного рабочего времени, т.е. сокращении часов занятий. Не говоря уже о неизбежности коррупции. Также и студенты не заинтересованы платить дважды – один раз деньгами, а потом ещё и собственными волевыми и интеллектуальными усилиями. Хорошо еще что многие студенты пользуются свободным временем для подработок.


Программа социалистических мер

Простые арифметические подсчеты показывают, что уже при имеющемся уровне общественного развития (не теряя в интенсивности использования/эксплуатации рабочей силы) возможен переход на 4-х часовой рабочий день, совмещенный с не полностью очной формой непрерывного образования для лиц от 15 до 30 лет (7 лет * 2 + 16 = 30). Понятно, что как делить: каждый рабочий день или рабочую неделю – вопрос технический.
При этом мы вправе ожидать повышение отдачи как от образования, так и от работы, своевременного исправления ошибок в выборе специализации и т.п. «бонусов».
Те, кто по нежеланию или неспособности прекращает обучение, должны работать как и сейчас – по 6-8 часов.

Далее придется ступить на зыбкую почву утопических предположений.

На следующем этапе привыкшая к такому режиму труда категория социалистических работников по тому же принципу, совмещая труд по производству материальных ценностей с нематериальным производством (возможно, даже в режиме увлечений и хобби), может заменить профессиональных буржуазных работников образования, культуры и искусств, силовых органов, журналистов и т.п. Предположим, что это позволит сохранить 4-х часовой рабочий день до возраста 40 лет.
Военная служба – по призыву. Нежелающие нести эту нагрузку должны работать полный день.

Будем считать возраст 40-50 лет пиком профессионального роста и оправданным для этого периода полную занятость в 8 часов.

Для возрастов после 50 лет оправдан возврат к половинной занятости, совмещаемой с занятостью «дачной» (модифицированный советский опыт) – свободный труд на своей земле, плюс паллиативное преодоление разделения труда города и деревни.

Требование сохранения прежней средней интенсивности труда, ведущее к постепенности перехода, вызвано желательностью сохранения (неуменьшения) прежнего уровня личного дохода. В стране-лидере по производительности труда на это обстоятельство можно было бы не оглядываться. Желающие трудиться полный день (8 ч.), разумеется, должны получать больше, но не в 2 раза, а максимум на 50%.


Административные меры

Сами собой такие преобразования не произойдут, нужны сознательные и не всем приятные управленческие усилия, направленные «против течения».

Обязательность образования следует снизить до 6 классов, что означает право школ исключать негодных учеников после 7-го (из расчета 10-летки, а не современной 11). Не хотят учиться и работать – пусть сидят дома, смотрят телевизор, всё будет меньше вреда.

С 9-го класса (16 лет) – работа обязательна, учеба – доступна и бесплатна, но при успеваемости, как для студентов. Т.е. человек признается взрослым. Следовательно обязательна статья за тунеядство и возврат к «сталинскому» кодексу с уголовной ответственностью детей с 12 лет.

Работа – полноценная производительная, т.е. соответственно оплачиваемая. Разумеется, предприятия обязаны резервировать часть мест для таких работников. Часть учеников может остаться в школе, учить младших под руководством учителей. Ничего фантастичного в этом нет, в моей школе, например, были зачатки «шефства» старших учеников над младшими классами, организуемого учителями (не ставшего системой и сошедшего на нет). Кроме сильнейшего педагогического эффекта, это дало бы ещё один – «пока учил других, сам понял».


Известный в наших кругах автор Пихорович усматривает ошибку сов. власти в непереходе к всеобщему высшему образованию и прописывает соответствующую меру и для будущего социализма. Очевидно, это было бы вредно и бесполезно: такая попытка потребовала бы неоправданных затрат и усилий, а в случае гипотетического успеха не дала бы никакого эффекта, кроме формализации и профанации высшего образования, как это в значительной мере произошло со средним. Большинство существующих рабочих мест просто не требуют широкого общего образования, даже и среднего.

С другой стороны, попытка механически повторить опыт борьбы за 8-ми часовой рабочий день, лозунг 4-х часового дня, очевидно, не может восприниматься серьезно. Современный массовый работник-потребитель просто не найдет достойного применения освободившемуся времени; ему нужно не время, а более высокая зарплата. При отсутствии же других продуктивных занятий, для нормального воспроизводства рабочей силы достаточно уже имеющегося свободного времени, видимо, такова физиологическая норма. Имеет смысл только требование почасовой оплаты труда, с договорной длительностью рабочего дня, как это и принято в «цивилизованных странах». Такая норма была бы особенно полезна женщинам.

Хотя, учитывая экологические проблемы и необходимость снижения промышленных выбросов, солидарное решение развитых стран о переходе на 4-х часовой рабочий день было бы действительно серьезным решением (по сравнению с Киотским протоколом и пр.). Промышленное производство и выбросы сократились бы не в 2 раза, но все равно очень значительно, как и прибыли капитала. Если бы имелась сильная мировая система социализма, то она могла бы выступить с предложением такой меры, захватив стратегическую инициативу в соревновании с капитализмом. В то же время сама возможность и реальность такого шага может служить хорошим объективным критерием – есть ли основания у страны декларировать построение социализма.


Итак, наилучший педагогический метод – переход человека во взрослое состояние.

PS.
https://jlm-taurus.livejournal.com/124475.html
...Институт не получал ни копейки от государства. В основном доходы поступали от студентов. Работая на практике, они получали зарплату наравне с рабочими. Зарплата переводилась прямо в кассу института. Из неё платили жалованье преподавателям, ею покрывали канцелярские и прочие расходы, а остаток делили на стипендии студентам, не по их заработку, а в зависимости от курса...
В ту же общую кассу Яков Фабианович вкладывал и свои деньги. Он был крупным специалистом в области электротехники и по совместительству работал в ГЭТе (Государственном электротехническом тресте), а также на нескольких иностранных концессиях. Почти всю свою зарплату он переводил в своё любимое дело — институт.

Он был одержим идеей — создать ускоренное, истинно производственное обучение командиров промышленности. Он так объяснял свою позицию: — Сейчас в России не такой момент, чтобы тратить время на пятигодичное обучение. Готовить инженеров широкого профиля, как это делает МВТУ, которых ещё потом надо доучивать, как молоток держать, непозволительная роскошь. Нам нужны узкие специалисты, нам нужно быстро восстанавливать промышленность, пополнять поредевшие кадры технических специалистов, чтобы все они умели всё делать своими руками лучше любого рабочего! Наркомпрос, которому тогда подчинялись все ВУЗы и ВТУЗы, не раз предлагал Каган-Шабшаю взять Институт на своё иждивение. Но Яков Фабианович с негодованием отвергал эти предложения: — Чтобы я продался за чечевичную похлёбку? Дудки, не на того напали! Какие хитрые гуси (от слова ГУС — Государственный учёный совет — так называлась тогда коллегия Наркомпроса)! Они понимают, что тот, кто платит, тот заказывает музыку.

За деньгами последуют их дурацкие программы: широкий профиль, лишние предметы, летние каникулы… Не надо. Руки есть, голова есть, сами заработаем. И будем гнать на производство инженеров по 40 человек каждые четыре месяца...
Мы быстро становились патриотами Института и системы Каган-Шабшая, которая наделала в те годы немало шума. Мы дружно презирали «гусей» из Наркомпроса и белоручек из МВТУ. Надо сказать, что, хотя через несколько лет Якову Фабиановичу свернули шею как представителю «частной инициативы», однако многое из его системы переняли для всех технических вузов под названием «трудового обучения».[?]
[Вот, не только Макаренко погубило ведомство Луначарского и Крупской!]
Collapse )