January 11th, 2012

palest

Японский Лукач (2)

О СОЗНАНИИ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

… интеллигенция, будучи высокого мнения о своих знаниях и умственных способностях (разумеется, что знания и умственные способности не одно и то же) и обладая достаточным самомнением, интуитивно представляла себе размежевание общества на интеллигентов и неинтеллигентов. В таком случае превосходство в знаниях и умственных способностях связывалось у нее с господствующими отношениями в обществе, что в известной степени приводило к одинаковым интересам с господствующими классами; это как бы обусловливало привилегированное положение интеллигенции в обществе. Возник даже термин «образованный класс», который представляет не научное, а обыденное понятие. Все это и породило у самой интеллигенции представление о самой себе как о силе, которая, обладая знаниями и умственными способностями, непременно должна обладать и правом выступать в качестве своеобразного руководителя народных масс, возвышаясь над необразованными и неспособными к умственному труду массами. Но поскольку право господства в обществе сосредоточено в руках богачей и политиков, то духовное, литературное и научное, то есть только культурное, право господства и дает душевное спокойствие интеллигенции.

Collapse )
palest

Японский Лукач (3). Фашизм и массы

Collapse )
Субъектами упомянутого ранее конституционного фашизма являются буржуазные и помещичьи политические партии. Вообще-то фашизм — это выражение закономерной социально-политической системы монополистического, финансового капитала и на практике представляет интересы крупной буржуазии (и самых крупных помещиков). Но своеобразие фашизма заключается именно в том, что, помимо реальной базы в лице упомянутых классов, он обладает еще идейной опорой среди другого социального слоя. Здесь фашизм выступает уже выразителем интересов средних слоев общества, причем сами эти средние слои в этом нисколько не сомневаются, отсюда и их преклонение перед фашистской партией.

+++
О служащих
Вышедшие из буржуазных кругов, из среды их рекрутируемые, они сначала целиком живут своей старой идеологией. Это—сферы, в которых страх перед тем, как бы не опуститься до пролетарского положения, делает живучим только одно стремление: чтобы их не считали пролетариями. Это в то же время—сферы, где ненависть к пролетариту всего интенсивнее, отвращение к пролетарским средствам борьбы— наибольшее. Торговый служащий чувствует себя оскорбленным, если его назовут рабочим; напротив, тайный советник, иногда еще руководитель картеля, горячо рекламирует себя, как рабочего. Конечно, при этом один страшится приниженного общественного положения, а для другого важна этическая оценка труда. Но, как бы то ни было, эта идеология пока что отдаляет служащих от пролетарских воззрений. С другой стороны, развитие акционерных обществ, и опять-таки картелей и трестов в особенности, знаменует чрезвычайное ускорение темпа капиталистического развития. Быстрое развитие крупных банков, расширение производства посредством экспорта капитала, завоевание новых рынков,—все это открывает перед всевозможными служащими новые и новые арены для деятельности. Все еще отрезанные от пролетарской борьбы, они возлагают все свои надежды на расширение сфер деятельности капитала.
Более образованные, чем среднее сословие ранее описанного рода, они лишь легче захватываются идеологией империализма. Заинтересованные в расширении капитала, они становятся рабами своей идеологии. Социализм еще далек от них идеологически, а реально представляется слишком опасным. Империалистическая же идеология, кажется им, даст выход и открывает заманчивые перспективы карьеры и повышения оклада. Социально слабый, этот слой служащих, при своих связях со сферами мелкого капитала, при относительной доступности для его общественной деятельности, оказывает значительное влияние на образование общественного мнения. Это—подписчики специфически империалистских органов, приверженцы расовой теории,—которая для них представляет иногда орудие конкуренции,—читатели военных романов, почитатели колониальных героев, агитаторы и голосующее стадо финансового капитала.
(Р. Гильфердинг «Финансовый капитал»). (Гл. 23-я).