June 14th, 2016

palest

Кадры решали

Рапава, Багиров и другие.
http://kommari.livejournal.com/2921196.html

Вряд ли многие дойдут до второй части (ну кого сейчас удивят пытки в НКВД? Особенно тех, для кого «т. Сталин был слишком добр»). Поэтому выношу цитату со сведениями, которые мне представляются поразительными.

Кто же такой Багиров?
Если заглянуть в официальные источники, то можно узнать, что наш герой родился 17 сентября 1896 г. в городе Кубе Бакинской губернии в бедной семье. Окончил высшее начальное училище, педагогические курсы, работал учителем в сельской школе. В марте 1917 г. Багиров вступил в партию большевиков. В 1918-1920 гг. находился на ответственной военнополитической работе в армии. В 1920 г. после восстановления советской власти в Азербайджане был заместителем председателя Карабахского областного ревкома, затем комиссаром и председателем реввоентрибунала Азербайджанской дивизии и заместителем председателя реввоентрибунала 11-й армии. С 1921 по 1930 гг. Багиров - председатель Азербайджанской чрезвычайной комиссии, ОГПУ, народный комиссар внутренних дел республики, заместитель председателя Совнаркома Азербайджанской ССР. В 1932-1933 гг. он - председатель Совнаркома республики, а с 1933 г. до апреля 1953 г. являлся первым секретарем ЦК Коммунистической партии Азербайджана и Бакинского горкома партии.

Совсем иным высветился образ Багирова в ходе судебного разбирательства.
После Февральской буржуазно-демократической революции Багирова, проживавшего в Кубе, назначают <…> помощником уездного комиссара Алибека Зизикского, который был крупным помещиком. Эту должность Багиров занимал до конца ноября 1917 г. Уездный комиссариат формировался местными помещиками и другими богачами.

Багиров вместе с Зизикским участвовал в разоружении солдат, возвращавшихся с фронта [надо помнить, что фронтовики были ударной силой революции на местах, – ЕК], причём это не обходилось без кровопролития. Отобранное оружие раздавалось богачам и уголовникам, которые использовались в целях поддержания власти помещиков. В автобиографии Багиров указывал, что для борьбы с контрреволюционерами в Кубинском уезде он сформировал так называемый летучий отряд. При допросе же по делу он отказался от этого утверждения, пояснив, что никакой борьбы с беками и другими контрреволюционерами не вёл. Как установлено, летучий отряд фактически являлся бандитской группой, занимавшейся грабежами населения, убийствами. Никакого участия в установлении Советской власти в Кубе Багиров не принимал, хотя он всегда это указывал в соответствующих документах. Багиров и позже поддерживал связь с Зизикским, помог ему легализоваться. При обыске у него были обнаружены копии документов, свидетельствовавших о его совместной службе с Зизикским.

Стремление суда выяснить, когда же Багиров фактически вступил в партию большевиков, не увенчалось успехом. Как пояснил Багиров, собрания, на котором обсуждался бы вопрос о его приеме в партию, не проводилось, а в партию его зачислили три человека, поручившись за него. Позже Багиров утверждал, что в партию был принят на совместном собрании парторганизации 1-й Азербайджанской дивизии, фракции Кубинского районного Совета крестьянских депутатов и большевиков Кубы. Но это утверждалось им, заявил Багиров в суде, по недоразумению. К делу приобщена копия протокола собрания партийной организации в связи с проводившейся в 1920 г. перерегистрацией членов партии. На заданный вопрос Багиров ответил, что в партию он вступил в июне 1918 г., а поручителями были Вилков, Шарапов, Нарчемашвили и Агаев. Между тем установлено, что Нарчемашвили в партию вступил в ноябре 1918 г. и, следовательно, в июне того же года не мог давать своего поручительства Багирову. В суде Багиров утверждал, что указанное время вступления в партию названо им тоже по недоразумению. Так и осталось невыясненным, когда и при каких обстоятельствах Багиров вступил в партию большевиков.

В то время, когда Багиров был председателем АзЧК, а Берия его заместителем, в делах мусаватистской контрразведки обнаружили документы, свидетельствующие о службе Берии агентом названной контрразведки по наружному наблюдению с месячным окладом в 800 рублей. Об этом доложили Багирову. Он забрал названные документы и заявил, что в мусаватистскую контрразведку Берия направлялся подпольной бакинской большевистской организацией. Однако это была легенда, призванная ввести в заблуждение тех, кто не знал фактических обстоятельств биографии Берии. Те же, кто знал, что из себя представлял Берия, впоследствии были уничтожены. И в этом далеко не последнюю роль сыграл Багиров. В Азербайджане были уничтожены старые члены партии - активные участники революционного движения, которые возмущались тем, что агент мусаватистской контрразведки Лаврентий Берия стремительно поднимается вверх по партийной лестнице. Они не могли понять, как такой человек мог занимать пост секретаря Заккрайкома. В расправе над старейшими большевиками - подпольщиками, активными участниками борьбы за установление Советской власти в Азербайджане, выражавшими политическое недоверие Берии, а также недовольство деятельностью Багирова и пытавшимися разоблачить его в грубейших нарушениях законности, активное участие принял сам Багиров.

Конечно же, при всем том нельзя не учитывать и отношение Сталина к Берии, в котором он видел надежного исполнителя всех его желаний. В этой связи нет оснований не верить Багирову, когда он в судебном заседании в своём последнем слове заявил, что когда в 1937 г. официально был поднят вопрос о работе Берии в мусаватистской контрразведке не по заданию партийной организации, то Сталин сказал: «Нам об этом известно». Иных пояснений не последовало. В то время этого было достаточно, чтобы позиция Берии в сформировавшейся системе стала несокрушимой, и развязала ему и Багирову руки.

~~~~~~~~~~~~~~~
UPD
https://rabkrin.org/nikanorova-t-n-dokumentyi-komissii-partiynogo-kontrolya-pri-tsk-vkp-b-i-ekonomicheskaya-prestupnost-1934-1952-2018-dissertatsiya/

Никонорова Татьяна Николаевна
ДОКУМЕНТЫ КОМИССИИ ПАРТИЙНОГО КОНТРОЛЯ ПРИ ЦК
ВКП(б) (1934-1952 гг.) КАК ИСТОЧНИК ИЗУЧЕНИЯ
ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПРЕСТУПНОСТИ В СРЕДЕ ПАРТИЙНОЙ
НОМЕНКЛАТУРЫ

Таким образом, судьбу Азизбекова должна была решить КПК, а не суд (как мы знаем, досудебное рассмотрение подобных дел органами партийного контроля было обычной практикой). До этого момента Мехлис не контактировал с КПК по делу Азизбекова — в документах Министерства госконтроля отсутствуют какие-либо ссылки на это, хотя номенклатурное положение заместителя председателя Совета Министров союзной республики предполагало, как минимум, участие партийного контроля в проверке.

И, надо полагать, осторожность Мехлиса не была случайной: М.Ф. Шкирятов — фактический руководитель КПК — был приближенным к Берии человеком, мог помешать расследованию «дела», которое представляло опасность для первого секретаря компартии Азербайджана М.Д. Багирова, пользующегося расположением Берии. Таким образом, вмешательство КПК было скорее неприятным для Мехлиса развитием событий. Однако несколько сдав позиции в этом частном вопросе, в целом Мехлис мог считать себя победителем: Сталин санкционировал проведение комплексной ревизии финансово-хозяйственной деятельности Совета Министров Азербайджанской ССР. Подчеркнем, не Управления делами, а именно республиканского Правительства.

Руководители Совета Министров[Азербайджана], не укладываясь в рамки ассигнованных по бюджету средств на содержание аппарата, широко практиковали привлечение средств из других, не предусмотренных законом источников. Факты перерасхода смет и незаконного привлечения средств из других источников в отчетности скрывались.

История с дачей Азизбекова не была уникальной, о чем так же написал Климкин:
«Ревизией установлено, что на балансе Управления делами Совета министров Азербайджанской ССР в 1944-1946 гг. никаких «правительственных дач» не было. Под таким наименованием, как видно из переписки и текущих счетов в местных отделениях Госбанка, значились дачи, занимаемые бывшим секретарем ЦК Азербайджана т. Багировым М. Д., председателем Совета министров т. Кулиевым Т.П. и его бывш[ими] заместителями тт. Азизбековым и Ислам-Заде. Поскольку эти дачи не состояли на балансе государственных организаций, они как государственное имущество учтены не были. Дачи представляли собой обособленные хозяйства с собственным штатом обслуживающего персонала. Хозяйство велось, по сути дела, на частной основе, с применением наемной рабочей силы и свободной продажей продукции садоводства и овощей. Продукция продавалась детским учреждениям, больницам и сбывалась через кооперативы по рыночным ценам. От контроля со стороны финансовых органов дачные хозяйства были освобождены и никакими налогами не облагались. Словом, возникла форма хозяйства, еще не виданная в условиях социалистического государства»1.

Багиров приехал в Москву. Судя по журналу записей посетителей кремлевского кабинета И.В. Сталина, Багиров был принят генсеком 30 июля 1948 г. В этот же день были утверждены выводы Комиссии Политбюро (Пр. № 65, п. 9): «Комиссия Политбюро ЦК ВКП(б), рассмотрев материалы Госконтроля и ЦК ВКП(б) Азербайджана о ревизии финансово-хозяйственной деятельности Совета Министров Азербайджанской ССР пришла к следующим выводам:
1. Проверка Министерством госконтроля СССР финансово-хозяйственной деятельности Совета Министров Азербайджанской ССР была организована и производилась неправильно. Министр Госконтроля СССР т. Мехлис без всякой нужды к тому придал ревизии большой размах.

В соответствии с данным решением было принято аналогичное постановление Совета Министров СССР. Полномочия Министерства госконтроля были существенно урезаны, а многие контролеры и работники, причастные к ревизии Совмина Азербайджана, уволены.
О волне репрессий, последовавшей после решения Политбюро, рассказал в своей записке контролер Климкин: «Бывш[ий] секретарь ЦК КП Азербайджана т. Багиров М.Д., воспользовавшись отдельными личными ошибками бывш[его] заместителя министра госконтроля СССР т. Емельянова С. Г., возглавлявшего ревизионную группу, сумел опорочить ревизию и добился, чтобы материалы ревизии были направлены ему в г. Баку для рассмотрения и принятия мер на месте. Министерство госконтроля было лишено возможности доложить правительству результаты ревизии по существу выявленных фактов, и они фактически остались правительству неизвестными <...>Мне неизвестно, какие меры принял т. Багиров по материалам ревизии, направленным ему Госконтролем СССР. Но известно, что с контролерами, участвовавшими в ревизии, и местными работниками, заподозренными в том, что они содействовали контролерам Государственного контроля, была учинена расправа. Тов. Багиров вызвал к себе в ЦК контролеров Госконтроля Союза ССР по нефтяной промышленности, постоянно работавших в г. Баку, и устроил им "разнос" в самой оскорбительной, унижающей человеческое достоинство форме. Он потребовал немедленно убрать из Госконтроля старших контролеров т. Оганова и Лукина.
Руководители Министерства госконтроля уволили т. Оганова и Лукина, хотя им известно было, что указанные работники совершенно ни в чем не повинны и что они честно выполнили свой служебный долг при ревизии. Несколько позже увольняется с работы и исключается из партии контролер т. Григорьян А.Г., принимавшая участие в ревизии. Затем она была арестована и сослана в Казахстан. Был осужден и посажен в тюрьму бывш[ий] начальник Азербайджанского управления Главнефтеснаба коммунист т. Зайцев Я.Д., заподозренный в том, что он информировал руководителя ревизии т. Емельянова С.Г. и меня о неполадках в республике. По той же причине снят о работы бывш[ий] секретарь Ворошиловского райкома партии по пропаганде т. Цафаров…

Таким образом, комплексное изучение материалов КПК, Министерства осконтроля СССР, Секретариата и Политбюро ЦК ВКП(б) по «Азербайджанскому делу» позволяет выявить некоторые нюансы протекавших весной и летом 1948 г. в ЦК ВКП(б) политических процессов. Ревизия правительства Азербайджанской ССР была одобрена Советом Министров СССР и лично И.В. Сталиным. Развитие событий с января по июль 1948 г. приобрело угрожающий характер для номенклатурной верхушки Азербайджанской республики. Отношение руководства партии к этому делу резко изменилось в промежутке с 16 июля (дата утверждения Секретариатом ЦК ВКП(б) первого варианта решения Бюро КПК об исключении Азизбекова из партии) по 21 июля, когда была образована Комиссия Политбюро, в которую на равных правах с Л.З. Мехлисом был включен М.Д. Багиров. Любопытно, что именно в июле 1948 г. Г.М. Маленкову удалось вернуть доминирующее положение в ЦК ВКП(б), поскольку серьезно заболел А.А. Жданов2. 2 июля 1948 г. Жданов провел последнее в своей жизни заседание Секретариата ЦК и передал Маленкову все дела. 10 июля Политбюро приняло постановление «О реорганизации аппарата ЦК ВКП(б)». Можно допустить, что резкий поворот в «Азербайджанском деле» связан с этой перегруппировкой сил внутри ЦК. «Азербайджанское дело» обернулось для Министерства госконтроля СССР дискредитацией его работы, потерей влияния, гонениями на работников Министерства.