Evgeniy_K (evgeniy_kond) wrote,
Evgeniy_K
evgeniy_kond

Categories:

К подлинному знанию и пониманию - через отрицание

Мне пришлось быть невольным свидетелем того, как один твой товарищ, читая конспект по диалектическому материализму, спросил у другого: как это понять — познаваемость мира? Меня поразил скучный, какой-то вымученный ответ. Чувствовалось, что ни у кого нет интереса к философии. Тут же мне вспомнился вечер тридцать лет назад, когда мы, четыре студента факультета языка и литературы, четыре первокурсника, горячо спорили как раз по этому вопросу — о познаваемости мира...
Откуда эта инертность, это безразличие к интереснейшим проблемам? Почему научные истины не тревожат душу, не волнуют сердце? Эти вопросы не дают мне покоя. Я хочу рассказать тебе одну очень поучительную жизненную историю. Это повесть о судьбе молодой женщины, лет десять назад окончившей один из институтов нашей республики. Эта повесть поучительна в том смысле, что она показывает, до какой степени духовной опустошенности может дойти человек, если знания не затрагивают его душу, не волнуют его сердца, не становятся для него священными, дорогими, родными.

...Я беседую с тридцатилетней женщиной. У нее красивое, умное, одухотворенное лицо. Она рассказывает о своей нелегкой жизни, которая с первого взгляда может показаться странной, уму непостижимой в наши дни, в нашей стране.
— Выросла я в честной, трудолюбивой, строгой семье. Мать и отец— глубоко верующие люди. Мой духовный мир в годы ранней юности был очень похож на духовный мир Катерины — героини «Грозы» Островского. Та же восторженность, но восторженность замкнутая, нелюдимая... та же чуткость, тонкость, впечатлительность... Мы проходили в школе «Грозу»... Да, проходили,— глубоко вздохнув, повторяет она.— Я прочитала драму, как говорится, в один присест. Прочитала, затаив дыхание. Это было для меня настоящее откровение. Я как будто встретилась с живым человеком. Захотелось поделиться с ним своими думами и тревогами. Катерина пробудила во мне целый вихрь мыслей и чувств.
Ведь я так же чистосердечно верила в бога, как она. Верила в то, что бог все видит и все знает. И вот трагическая гибель Катерины заронила в мою душу искру сомнения: почему человек должен был погибнуть, чтобы доказать свою правоту? Почему это так получается, что с именем бога на устах творят зло страшные люди?
Да я верила в бога. И мать и отец—верующие и честные люди. А с точки зрения иных человековедов — и лекторов, и педагогов, и писателей,—такое сочетание немыслимо. Уж если человек верующий, полагают они, то в нем есть хотя бы маленький кусочек подлеца, ханжи или изувера. Об этом не говорят откровенно, но это чувствуется между строк. И я чувствовала это в словах учителя—такое вот снисхождение к Катерине: что же, заблуждалась она, но что с нее спросишь, в такое время жила... Возмутило меня это снисхождение. Чувствовала, что это и ко мне снисхождение. И к матери моей, и к отцу. Между строк рассказа учителя чувствовалось: во всех, кто верит в бога, есть микроскопический кусочек дурака. Честного, может быть, — в смысле честно заблуждающегося, но все же дурака. А я не чувствовала себя дурой. Не хотелось быть дурой, вот что...
— Вы знаете о моей судьбе то, что в глазах многих людей выглядит странным, чуть ли не диким. Окончила среднюю школу, поступила на естественный факультет, блестяще окончила вуз (так считали, исходя из оценок в дипломе) и ... пошла в монастырь. Да, монахиней стала. Монашкой.
Многие считали меня ханжой, не верили в искренность моих религиозных чувств. В самом деле, рассуждали многие, знавшие меня по вузу, разве могут быть совместимыми эти вещи —естественный факультет и религия, отличные оценки по дарвинизму и вера в бога; научно-материалистическое воспитание, которое, все так считают, заключено уже в самом факте окончания вуза, и монастырь... Да, многие считали меня лицемером. Диким считали вообще тот факт, что в век космоса человек с высшим образованием верит в бога... Кое-кто считал, что у меня была какая-то личная трагедия, неудачная любовь... и в этом причина...
Но все это не так. Может быть, это кому-то покажется непостижимым, чудовищным, но на уроках по дарвинизму в школе, на лекциях по естественному циклу дисциплин в вузе как раз и крепла моя вера в бога.
Как же это понимать, спросите вы. А вот в чем дело. Теперь, после двухлетнего пребывания в монастыре, после того, как за монастырскими стенами я поняла сущность религиозного мировоззрения и религиозной морали и стала атеистом, я могу говорить об этом как исследователь. Дело в том, что и в средней школе, и в вузе я была каким-то живым механизмом для запоминания и воспроизведения знании. Из урока в урок, из лекции в лекцию - научные истины о веществе, о сложных биохимических процессах, о возможности жизни на далеких звездных мирах, о происхождении Вселенной. Но все это —для чего? Для того, чтобы запомнить, сохранить в памяти и —ответить, ответить, выложить знания, получить оценку. Выработался какой-то стиль мышления, стиль всей духовной жизни — стиль очень страшный; накоплять знания для того, чтобы, удержав их в голове до нужного момента, освободиться от знаний. И я, отвечая учителю в школе и профессору в вузе, освобождалась от знаний, чувствовала облегчение, готовилась усваивать новые и новые порции знании.
Все, что усваивалось, как-то скользило по поверхности сознания. Не затрагивало личности. Не было в словах учителя и профессора обращения ко мне лично: подумайте, взвесьте, убедитесь, переживите, прочувствуйте, присмотритесь к окружающему миру и к человеку.
Теперь я могу судить о той роли, которую могла сыграть в моей духовной жизни литература — единственный в средней школе предмет по человековедению. Ведь это должен быть, по-моему, совершенно не такой предмет, как другие. Должен быть на уроках литературы разговор с человеком о человеке, а не та же порция знаний, которую надо давать, чтобы через какое-то время освободиться от них, получив отметку... Я сейчас твердо убеждена, что, если бы, истолковывая Катерину в «Грозе», учитель обратился ко мне, если бы он сумел понять, в чем я нуждаюсь, что творится в моей душе, если бы одухотворил меня мыслью, что высшее человеческое счастье — в борьбе за счастье на земле, что эта борьба посильна и доступна каждому человеку,— моя жизнь пошла бы по совершенно другому пути, не были бы безвозвратно потеряны годы юности. Я не специалист, не могу судить, как надо преподавать литературу, но понимаю, что эти уроки должны быть познанием человека. Познанием самого себя.
В школе по существу не было человековедения, я изголодалась по человековедению. Теперь я с удивлением спрашиваю знакомых мне преподавателей литературы: почему в программах средней школы нет ни одного произведения Достоевского? Почему нет Короленко, нет таких тонких знатоков души, как Гаршин, Глеб Успенский, Куприн, Салтыков-Щедрин, Паустовский, Пришвин? Почему не изучаются, даже не рекомендуются для внеклассного чтения те произведения Толстого и Чехова, в которых, можно сказать, обнажаются человеческие горести и страдания — ведь это помогает познать мир человека? ... Как можно представить воспитание человека без «Дон Кихота» - этой энциклопедии добра, глубокого мира страстей, дум, порывов?..
Атеисткой меня сделало там, в монастыре чтение религиозных книг и - думание. Я стремилась найти в «божественных» книгах возвышение человека. Но с ужасом все больше убеждалась, что религия унижает человека, низводит его к пылинке, к праху, к ничтожеству. Тогда я стала по-настоящему вдумываться в то, что изучалось в средней школе и в вузе; я мысленно страницу за страницей повторяла биологию, физику, химию, историю, литературу, диалектический и исторический материализм. Все было для меня откровением, ко всему я как будто впервые прикасалась, все стало входить в душу. Вспомнился рассказ о Джордано Бруно. Был серый дождливый день, я сидела в монастырской беседке, «повторяла» мысленно уроки истории. И вдруг мир озарился передо мной ярким сиянием солнца. Я как бы увидела многотысячную толпу римлян, с праздным любопытством глазеющих, как ведут на казнь человека, осмелившегося утвердить, что мир не такой, как учит слово божие. До того четкой, зримой, ощутимой представилась эта картина, что я встала, вышла на аллею, поднялась на холм, с которого открывался чудесный вид на реку, на город,—захотелось видеть мир, жизнь, любоваться жизнью. Я гордилась подвигом Джордано Бруно. Вот он, настоящий бог. Если и молиться, то перед ним. Я засмеялась. Засмеялась вот почему: сравнила два образа — вечный страдалец боженька, повелевающий терпеть и надеяться на воздаяние в мире ином, и гордый борец Джордано Бруно. Каким жалким, ничтожным показался мне бог! Стало жалко бога, и я засмеялась.
Я почувствовала в себе человеческую гордость. Все, что я читала в школе, в монастыре было переосмыслено. К сожалению, дорого мне стоило это слишком позднее самостоятельное переосмысливание. Годами юности пришлось заплатить за то, что я вынуждена была открывать в двадцать пять лет то, что должна была открыть в шестнадцать, в восемнадцать лет. Самое главное, что я должна была открыть в художественных произведениях в годы ранней юности, и не открыла,—это величие человека.
Разрыв с религией у меня не был таким мучительным и болезненным, как это обычно изображают. У меня он был радостным. Я как бы второй раз родилась... Сказала игуменье, почему ухожу. Она поняла, насколько опасны мои взгляды для ее «стада», и торопливо выпроводила меня. В тот же день я написала письмо любимому человеку... Он глубоко страдал, переживал как несчастье мои уход в монастырь. Получив мое письмо, примчался как на крыльях. Мы поженились. Я счастлива. У нас сын...
Вот исповедь молодой женщины. Я не один день думал над этой изумительной судьбой, подумай и ты. Подумай, что надо делать, чтобы научные истины волновали, тревожили юные сердца. Напиши, что ты думаешь и об удивительной судьбе этой молодой женщины, и о том, что некоторая часть молодежи равнодушна к книге, к науке, к коммунистическим идеям — почему это?

Сухомлинский “Письма к сыну” письмо 9.
// Между прочим, в сети есть множество электронных копий другого издания этого произведения, в котором отсутствуют именно это и др. наиболее острые письма. Видимо, не случайно.


За распознавание благодарность yury_finkel
Tags: воспитание
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments