Evgeniy_K (evgeniy_kond) wrote,
Evgeniy_K
evgeniy_kond

Category:

О воспитании гармонической личности

Критика известным педагогом идеала "гармонической личности" (по другому - всесторонне развитой).
Эти его выпады были настолько неаргументированы, что его в конце концов "съели" более ученые оппоненты.
/////////////
В начале революции наши педагогические писатели и ораторы, разогнавшись
на западноевропейских педагогических трамплинах, прыгали очень высоко и
легко "брали" такие идеалы, как "гармоническая личность". ...
С самого начала и проповедникам, и ученикам, и посторонним зрителям
было одинаково понятно, что при такой абстрактной постановке вопроса
наблюдать достижения подобных целей и таким образом проверить
педагогическую работу все равно никому не доведется, а потому и постановка
указанных идеалов было делом совершенно безопасным.
...
Все же постепенно, по мере того как мы сами развивались в работе и
проверяли ее результаты, мы начали сомневаться в ценности предложенных
идеалов. Они нам не понравились прежде всего по причинам своего
чрезмерного совершенства...
Потом мы обратили внимание на небольшой "хвостик" индивидуализма,
который незаметно торчит у каждого такого автора. Личность, коммунист,
борец - все это обязательно в единственном числе. Так и представляется
богатый кабинет в богатом доме - уютный, мягкий, затененный. В кабинете
личность - сынок хозяйский, а над его душой ученый мастер, который за
приличное вознаграждение взялся изготовить из хозяйского сына
"гармоническую личность" в полном соответствии с либеральными убеждениями
папаши, тем более что "гармоническая личность" очень идет и к хорошему
автомобилю, к замечательной яхте, и к богатому дворцу, и к богатой
невесте.


Макаренко Антон Семенович, восьмитомник,т. 1 М. 1983.

Ц е л и в о с п и т а н и я
Чрезвычайно существенный момент в нашей работе - она должна быть до конца
целесообразна. Мы обязаны воспитывать такого человека, который нашему
обществу нужен. Иногда эта надобность определяется обществом очень
нетерпеливо и требовательно: дайте инженеров, врачей, формовщиков,
токарей. Это требует партия, хозяйственники, плановики.
Врачи, инженеры и формовщики требуются не только у нас рабочим классом.
На Западе буржуазия предьявляет такие же требования к педагогам. Но кадры,
выпускаемые у нас, и кадры для буржуазных стран за пределами своего
профессионального единства должны отличаться прямо противоположными
личными особенностями. Удается ли буржуазии воспитывать эти необходимые ей
особенности - вопрос посторонний, но наше воспитание должно быть удачным.
Здесь мы уже выходим за границы понятия "кадры" в том смысле, в каком это
слово часто поднимается теперь. Мы уже должны говорить не только о
профессиональной подготовке нового поколения, а о воспитании такого типа
поведения, таких характеров, таких личных комплексов, которые нужны именно
в Советском государстве в эпоху диктатуры пролетариата, в момент нашего
перехода к бесклассовому обществу. Цели воспитательной работы могут быть
выведены только из общественного требования, из его нужды.
Попытки повозиться с "целями воспитания" у нас, конечно, были.
В начале революции наши педагогические писатели и ораторы, разогнавшись
на западноевропейских педагогических трамплинах, прыгали очень высоко и
легко "брали" такие идеалы, как "гармоническая личность". Потом они
заменили гармоническую личность "человеком-коммунистом", в глубине души
успокаивая себя соображением, что это все равно. Иногда они расширяли
идеал и провозглашали, что мы должны воспитывать "борца, полного
инициативы".
С самого начала и проповедникам, и ученикам, и посторонним зрителям
было одинаково понятно, что при такой абстрактной постановке вопроса
наблюдать достижения подобных целей и таким образом проверить
педагогическую работу все равно никому не доведется, а потому и постановка
указанных идеалов было делом совершенно безопасным.
Таким же базопасным делом была и дальнейшая работа на педагогическом
"турнике": идеалы эти очень удобно укладывались в какие угодно логические
комбинации. Один из авторитетных авторов не так давно без всякого
особенного напряжения непосредственно выводил из поставленного идеала
педагогическую методику: хулигана нельзя выгнать в коридор из класса, ибо
в таком случае из него не выйдет "борец с инициативой", а получится "раб и
подхалим".
Нужно удивлять нашему чрезмерному прекраснодушию. Мы читали все это с
поразительным спокойствием, выключая и наш опыт, и политическое развитие,
и здравый смысл. Больше того, мы почтительно поражались учености автора, и
если на другой день мы все-таки выгоняли хулигана из класса, то делали это
с ощущением своей преступности, хотя собственными глазами видели, что ни
рабы, не подхалимы от нашего греха как будто бы не размножались. Очень
часто мы убеждались и в том, что оставление хулигана в классе никогда не
воспитывало из него "борца с инициативой".
Так сильно действует на впечатлительную душу педагога ловко сделанный
трюк с идеалом.
Все же постепенно, по мере того как мы сами развивались в работе и
проверяли ее результаты, мы начали сомневаться в ценности предложенных
идеалов. Они нам не понравились прежде всего по причинам своего
чрезмерного совершенства. Это именно идеалы, и нам нужны практические
цели, понятные для нас, выполнимые и грамотные, как хорошие чертежи дома в
жилищном строительстве: здесь балкон, здесь лестница, кухня.
Потом мы обратили внимание на небольшой "хвостик" индивидуализма,
который незаметно торчит у каждого такого автора. Личность, коммунист,
борец - все это обязательно в единственном числе. Так и представляется
богатый кабинет в богатом доме - уютный, мягкий, затененный. В кабинете
личность - сынок хозяйский, а над его душой ученый мастер, который за
приличное вознаграждение взялся изготовить из хозяйского сына
"гармоническую личность" в полном соответствии с либеральными убеждениями
папаши, тем более что "гармоническая личность" очень идет и к хорошему
автомобилю, к замечательной яхте, и к богатому дворцу, и к богатой
невесте.
А у нас массовое воспитание, воспитание миллионов, кадры для наших
исторических пятилеток. О целях нашего воспитания нужно говорить в
каких-то других словах, в каких-то цифрах, с совершенно иным пафосом,
деловым, скромным, ответственным.
Цели нашей работы должны быть выражены в реальных качествах людей,
которые выйдут из наших педагогических рук. Каждый воспитанный нами
человек - это продукт нашего педагогического производства. И мы, и
общество должны рассматривать наш продукт очень пристально и подробно, до
последнего винтика. Как и во всяком другом производстве, у нас возможен
выпуск прекрасной продукции, только удовлетворительной, только терпимой,
наконец, условного брака, полного брака. Успех нашей работы зависит от
бесчисленного количества обстоятельств: педагогической техники, снабжения,
качества материала. Наш основной материал - дети - неизмеримо
разнообразен. Спрашивается, сколько процентов этого материала годится для
воспитания "человека, полного инициативы", - 90? 50? 10? 0,05. А на что
пойдет остальной материал?
Если так подходить к вопросу, становится абсолютно недопустимым
заменять точное описание нашего продукта общими возгласами, патетическими
восклицаниями и "революционными" фразами.
В подобных целевыражениях так разит идеалом, что практическое их
использование делает совершенно невозможным. Абстрактный идеал как цель
воспитания неудобен для нас не только потому, что идеал вообще недостижим,
но и потому, что в сфере поступка очень запутаны "междуидеальные"
отношения. Идеальная вежливость, идеальный хозяйственник, идеальный
политик, идеальный коммунист - это чрезвычайно сложные комплексы, так
сказать, различных совершенств и определенных предрасположений и
отвращений. Попытки воплотить выражение цели воспитания в короткой формуле
доказывают только полный отрыв от всякой практики, от всякого дела. И
поэтому совершенно естественно, что подобные формулы ничего не создали в
живой жизни и в живой нашей работе.
Проектировка личности как продукта воспитания должна производиться на
основании заказа общества. Это положение сразу снимает с нашего продукта
идеальные хитоны. Нет ничего вечного и абсолютного в наших задачах.
Требования общества действительны только для эпохи, величина которой более
или менее ограничена. Мы можем быть совершенно уверены в том, что к
следующему поколению будут предьявлены несколько измененные требования,
причем изменения эти будут вноситься постепенно, по мере роста и
совершенствования всей общественной жизни.
Поэтому в нашей проектировке мы всегда должны быть в высшей степени
внимательны и обладать хорошим чутьем, в особенности еще и потому, что
развитие требований общества может совершаться в области малозначительных
и малых деталей.
И, кроме того, мы всегда должны помнить, каким бы цельным ни
представлялся для нас человек при широком обобщении, все же нельзя его
считать совершенно однообразным явлением. Люди в известной степени
представляют собой очень разносортный материал для воспитания, и
выпускаемый нами "продукт" обязательно тоже будет разнообразен. Так,
обьединяя многие вещества в одном понятии металла, мы не будем стремиться
к производству аллюминиевых резцов или ртутных подшипников. Было бы
неимоверным верхоглядством игнорировать человеческое разнообразие и вопрос
о задачах воспитания втиснуть в общую для всех словесную строчку.
Наше воспитание должно быть коммунистическим, классовым, и каждый
воспитанный нами человек должен быть полезен делу рабочего класса. Это
обобщающее положение с необходимостью предполагает именно различные формы
его реализации в зависимости от различия человеческого материала и
разнообразия его использования в обществе. Всякое иное положение есть
обезличка, которая, к слову сказать, нигде не свила для себя такого
крепкого гнезда, как в педагогике.
Общие и индивидуальные черты личности в отдельных живых явлениях
образуют бесконечно запутанные узлы, и поэтому проектировка личности
становится делом чрезвычайно трудным и требующим осторожности. Самым
опасным моментом еще долго будет страх перед человеческим разнообразием,
неумение из разнообразных элементов построить уравновешенное целое.
Поэтому у нас всегда будут жить попытки остричь всех одним номером,
втиснуть человека в стандартный шаблон, воспитать узкую серию человеческих
типов - это кажется более легким делом, чем воспитание дифференцированное.
Между прочим, такую ошибку совершали спартанцы и иезуиты в свое время.
Преодоление этой проблемы было бы совершенно невозможно, если бы мы
разрешали ее силлогистически: разнообразны люди - разнообразен и метод.
Приблизительно так рассуждали педологи, создавали отдельные учреждения для
"трудных" и отдельные - для нормальных. Да и теперь грешат, когда
отдельно воспитывают мальчиков от девочек. Если и дальше развивать эту
логику по линиям разветления личных особенностей (половых, возрастных,
социальных, моральных), мы придем все к тому же индивидуалистическому,
единственному числу, так ярко бьющему в глаза в ультрапедагогическом слове
"ребенок".
Достойной нашей эпохи организационной задачей может быть только
создание метода, который, будучи общим и единым, в то же время дает
возможность каждой отдельной личности развивать свои способности,
сохранять свою индивидуальность, идти вперед по линиям своих наклонностей.
Совершенно очевидно, что приступая к решению такой задачи, мы не имеем
уже возможности возиться только с отдельным "ребенком". Перед нами сразу
встает коллектив как обьект нашего воспитания. И проектировка личности от
этого приобретает новые условия для решения. Мы должны выдать в качестве
продукта не просто личность, обладающую такими или иными чертами, а члена
коллектива, при этом коллектива определенных признаков.
Конечно, я не имею в виду, да и не имею сил произвести такую
проектировку. Мне кажется, что эта тема достойна усилий нескольких больших
ученых, и в особенности усилий наших наркомпросов, когда для
воспитательного корпуса будет приготовлена папка "чертежей" - личных,
типовых, коллективных. Но сейчас у нас у нас не только нет разработанных
научных проектов личности, но нет и эскизов, самых первоначальных
набросков, рабочих чертежей.
А что у нас есть? Есть в литературе, в журналистике, в газете и еще
больше есть в живой жизни. В жизни общественные отзывы, осуждения,
одобрения, пожелания рассыпаны щедрой рукой. Если бы можно было собрать
мнения людей о своих помощниках (соратниках, сотрудниках, начальниках и
соседях, друзьях и врагах, близких и далеких) хотя бы одного учреждения,
мы получили бы богатейший черновой материал для нашей проектировки.
И как много таких суждений, так легко и естественно вытекают из них
первичные итоги, средние представления о типе нужного для общества
человека! Конечно, эти представления неодинаковы в различных социальных
группах, в различных бытовых, производственных, культурных слоях нашего
общества, но мы, воспитатели, должны знать, на что нужно опереться.
Общий средний комплект общественного требования, между прочим,
чрезвычайно ясен и общеизвестен. Нам говорят: "Выпускайте здорового,
хорошо грамотного, а если можно, то и образованного человека,
дисциплинированного, бодрого, обладающего хорошим развитием инициативой,
упорядоченного в гигиене и быте, а самое главное, сознательно
участвующего в общей работе коллектива, рабочего класса, активного
деятеля нашего строительства, в любой момент способного стать в военные
ряды для защиты нашего дела в Советской стране от армии буржуазии".
Я глубоко убежден: многие педагоги скажут, что этого мало, настолько
мало, что граничит с оппортунизмом, что нужно гораздо больше -
гармоническая личность.
А я утверждаю, что если бы мы могли обеспечить массовый выпуск такой
"продукции", то это было бы прямо замечательно. И партия, и
хозяйственники, и военные в таком случае сказали бы, что это действительно
хорошо.
никаких затруднений в количественной оценке приведенного заказа я не
предвижу. Затруднения возникнут тогда, когда начнется толкование на старую
тему: что есть истина? Что такое дисциплинированный человек? Что такое
сознательное участие, что такое активный деятель? Это все великолепные
площадки для теоретических споров.
Но и это не страшно. В конце концов, авторитетный арбитр скажет: "Так
держать".


...
А взгляды на дисциплину, на положение личности в
коллективе охотно списывали из Руссо. "Относитесь к детству с
благоговением. Бойтесь помешать природе" - под такими словами
подписывались многие педагоги-теоретики и деятели нашего соцвоса. На
педагогических конференциях случалось услышать разглагосльствования о
"правах ребенка", а отвлеченные рассуждения о педагогических идеалах,
собственно говоря, держались на "Декларации о правах человека и
гражданина" с небольшими добавлениями из Толстого и новейшего европейского
индивидуализма.
Странным образом с этим уживалось представление о "среде", взятое из
популярно изложенного Дарвина и тем не менее крепко вьевшееся в
интеллигентские мозги. "Среда" понималась как всесильное начало, простое и
элементарное, определяющее положение личности до конца, как фон, на
котором нарисована бледная, пассивная личность.
Исходя из этого багажа, при помощи самой нехитрой дедукции выводились
постановления о должном педагогическом средстве, в то время когда живая
детская жизнь беспомощно увязала в сетке обычных противоречий, разрешать
которые очень часто можно было при помощи простого здравого смысла.
Tags: Макаренко, воспитание
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments