Обмен людей на товары
…Такое положение еще усугубляется все усиливающимся притоком очень нетребовательных иностранных рабочих. Это — естественное последствие промышленного подъема, который, в свою очередь, является результатом расширения мирового рынка, благодаря строительству железных дорог и развитию пароходства, позволяющих доставлять продукты капиталистического производства в самые отдаленные уголки земного шара. Во вновь открытых для сбыта районах эти продукты заменяют изделия местной, преимущественно крестьянской, кустарной промышленности; отсюда у населения данных районов развиваются новые потребности и возникает потребность _в деньгах_. Одновременно в этих отсталых районах, в результате упадка местной промышленности, создается излишек рабочей силы. Люди не могут найти себе применения на родине, а тем более работы, обеспечивающей заработок. Новые средства сообщения, железные дороги и пароходы, поставляющие промышленные товары из капиталистических стран, дают им теперь также возможность легко попасть обратным рейсом в качестве живого груза в эти промышленные страны, сулящие выгодную работу.
Обмен людей на товары является неизбежным следствием расширения рынка капиталистической промышленности. Сначала она поставляет промышленные товары из города в деревню в пределах своей собственной страны и получает из деревни не только сырье и продукты питания, но и рабочую силу. Когда же промышленная страна превращается в страну, экспортирующую товары, она вскоре становится и страной, импортирующей людей. …
Конечно, этот приток отсталых элементов создает серьезное препятствие для классовой борьбы пролетариата, но он неизбежно связан с развитием промышленного капитализма. Нельзя, как это любят делать современные «политики-реалисты», проповедующие социализм, восхвалять подобное развитие промышленного капитализма как благо для пролетариата, а иммиграцию иностранцев считать проклятием, ничего общего с развитием капитализма не имеющим. Всякий экономический прогресс при капитализме несет с собой какое-нибудь проклятие для пролетариата. Если рабочие Америки недовольны притоком в страну японцев и китайцев, то они должны противиться и тому, что американские пароходы вывозят американские товары в Японию и Китай, что на американские деньги там строятся железные дороги. Одно неразрывно связано с другим.
Иммиграция иностранцев точно так же служит средством притеснения пролетариата, как введение машин, замена мужского труда женским, квалифицированных рабочих —неквалифицированными. Ее отрицательные последствия должны призывать к выступлению не против иностранных рабочих, а против господства капитала, должны привести к отказу от иллюзий, будто быстрое развитие капиталистической промышленности обеспечивает рабочим постоянные выгоды. Эти выгоды всегда преходящи. В конце концов наступает горькое разочарование. Это отчетливо проявляется и в настоящее время.
К.К.
_________________
АПД
В 1903—4 годах Ленин был, конечно, непримиримым противником оппортунизма в германской социал-демократии. Но оппортунизмом он считал только ревизионистское течение, которое теоретически возглавлялось Бернштейном.
Каутский находился тогда в борьбе с Бернштейном. Ленин считал Каутского своим учителем и подчеркивал это везде, где мог. В работах Ленина того периода, как и ряда следующих годов, мы не найдем ни следа принципиальной критики, направленной против течения Бебеля-Каутского. Зато найдем ряд заявлений того смысла, что большевизм не есть какое-либо самостоятельное течение, а есть лишь перевод на язык русских условий течения Бебеля-Каутского. Вот что Ленин писал в своей знаменитой брошюре «Две тактики», в середине 1905 года:
«Где и когда я называл революционизм Бебеля и Каутского «оппортунизмом»? Где и когда претендовал я на создание какого бы то ни было особого направления в международной социал-демократии, не тождественного с направлением Бебеля и Каутского? Где и когда выступали на свет разногласия между мной, с одной стороны, Бебелем и Каутским?.. Полная солидарность международной революционной социал-демократии во всех крупных вопросах программы и тактики есть неоспоримейший факт».
Слова Ленина настолько ясны, отчетливы, категоричны, что сразу исчерпывают вопрос.
Через полтора года, 7 декабря 1906 года, Ленин писал в статье «Кризис меньшевизма»:
«…Мы с самого начала (см. «Шаг вперед, два назад») заявляли: никакого особого «большевистского» направления мы не создаем, мы отстаиваем лишь везде и всегда точку зрения революционной социал-демократии. А в социал-демократии, вплоть до социальной революции, неизбежно будут оппортунистическое и революционное крыло».
Говоря о меньшевизме, как об оппортунистическом крыле социал-демократии, Ленин приравнивал меньшевиков не к каутскианству, а к ревизионизму. Большевизм же рассматривал, как русскую форму каутскианства, которое в его глазах отождествлялось в тот период с марксизмом. Приведенная только что цитата показывает, кстати, что Ленин вовсе не абсолютно стоял за раскол с оппортунистами: он не только допускал, но и считал «неизбежным» пребывание ревизионистов в социал-демократии вплоть до социальной революции.
Через две недели, 20 декабря 1906 года, Ленин восторженно приветствует ответ Каутского на анкету Плеханова о характере русской революции:
«То, на что мы претендовали, — отстаивание позиции революционной социал-демократии против оппортунизма, отнюдь не создание какого-то «оригинального» большевистского направления, — Каутский подтвердил вполне…»
...
27 октября 1914 г. Ленин пишет А. Шляпникову:
«…Каутского ненавижу и презираю сейчас хуже всех: поганенькое, дрянненькое и самодовольное лицемерие… Права была Р. Люксембург, давно понявшая, что у Каутского «прислужничество теоретика» — лакейство, говоря проще, лакейство перед большинством партии, перед оппортунизмом». («Ленинский сборник, II, стр. 200, курсив мой).
Если б не было других документов (а их сотни), одни эти несколько строк могли бы безошибочно осветить историю вопроса. Ленин считает нужным в конце 1914 года сообщить одному из ближайших в то время своих сотрудников, что «сейчас», теперь, сегодня, в отличие от прошлого, он «ненавидит и презирает» Каутского. Острота фразы показывает безошибочно, в какой мере Каутский обманул надежды и ожидания Ленина. Не менее ярка вторая фраза: «Права была Р. Люксембург, давно понявшая, что у Каутского прислужничество теоретика…» Ленин спешит здесь признать ту «правоту», которой он раньше не видел или, по крайней мере, не признавал полностью за Розой Люксембург.
Таковы главные хронологические вехи вопроса, являющиеся, в то же время, важными вехами политической биографии Ленина. Несомненный факт, что идейная орбита его представляет собой непрерывно восходящую кривую. Но это и значит, что Ленин не родился Лениным, как изображают суздальские богомазы, а сделался им. Ленин расширял свой кругозор, учился у других и поднимался над собственным вчерашним днем. В этом упорстве постоянного духовного подъема над самим собой и находил свое выражение его героический дух. Если бы Ленин в 1903 году понял и формулировал все, что требовалось для будущих времен, то вся остальная его жизнь состояла бы только из повторений. На деле было совсем не так. Сталин попросту сталинизирует Ленина, разменивая его на нумерованные шаблоны.
Обмен людей на товары является неизбежным следствием расширения рынка капиталистической промышленности. Сначала она поставляет промышленные товары из города в деревню в пределах своей собственной страны и получает из деревни не только сырье и продукты питания, но и рабочую силу. Когда же промышленная страна превращается в страну, экспортирующую товары, она вскоре становится и страной, импортирующей людей. …
Конечно, этот приток отсталых элементов создает серьезное препятствие для классовой борьбы пролетариата, но он неизбежно связан с развитием промышленного капитализма. Нельзя, как это любят делать современные «политики-реалисты», проповедующие социализм, восхвалять подобное развитие промышленного капитализма как благо для пролетариата, а иммиграцию иностранцев считать проклятием, ничего общего с развитием капитализма не имеющим. Всякий экономический прогресс при капитализме несет с собой какое-нибудь проклятие для пролетариата. Если рабочие Америки недовольны притоком в страну японцев и китайцев, то они должны противиться и тому, что американские пароходы вывозят американские товары в Японию и Китай, что на американские деньги там строятся железные дороги. Одно неразрывно связано с другим.
Иммиграция иностранцев точно так же служит средством притеснения пролетариата, как введение машин, замена мужского труда женским, квалифицированных рабочих —неквалифицированными. Ее отрицательные последствия должны призывать к выступлению не против иностранных рабочих, а против господства капитала, должны привести к отказу от иллюзий, будто быстрое развитие капиталистической промышленности обеспечивает рабочим постоянные выгоды. Эти выгоды всегда преходящи. В конце концов наступает горькое разочарование. Это отчетливо проявляется и в настоящее время.
К.К.
_________________
АПД
В 1903—4 годах Ленин был, конечно, непримиримым противником оппортунизма в германской социал-демократии. Но оппортунизмом он считал только ревизионистское течение, которое теоретически возглавлялось Бернштейном.
Каутский находился тогда в борьбе с Бернштейном. Ленин считал Каутского своим учителем и подчеркивал это везде, где мог. В работах Ленина того периода, как и ряда следующих годов, мы не найдем ни следа принципиальной критики, направленной против течения Бебеля-Каутского. Зато найдем ряд заявлений того смысла, что большевизм не есть какое-либо самостоятельное течение, а есть лишь перевод на язык русских условий течения Бебеля-Каутского. Вот что Ленин писал в своей знаменитой брошюре «Две тактики», в середине 1905 года:
«Где и когда я называл революционизм Бебеля и Каутского «оппортунизмом»? Где и когда претендовал я на создание какого бы то ни было особого направления в международной социал-демократии, не тождественного с направлением Бебеля и Каутского? Где и когда выступали на свет разногласия между мной, с одной стороны, Бебелем и Каутским?.. Полная солидарность международной революционной социал-демократии во всех крупных вопросах программы и тактики есть неоспоримейший факт».
Слова Ленина настолько ясны, отчетливы, категоричны, что сразу исчерпывают вопрос.
Через полтора года, 7 декабря 1906 года, Ленин писал в статье «Кризис меньшевизма»:
«…Мы с самого начала (см. «Шаг вперед, два назад») заявляли: никакого особого «большевистского» направления мы не создаем, мы отстаиваем лишь везде и всегда точку зрения революционной социал-демократии. А в социал-демократии, вплоть до социальной революции, неизбежно будут оппортунистическое и революционное крыло».
Говоря о меньшевизме, как об оппортунистическом крыле социал-демократии, Ленин приравнивал меньшевиков не к каутскианству, а к ревизионизму. Большевизм же рассматривал, как русскую форму каутскианства, которое в его глазах отождествлялось в тот период с марксизмом. Приведенная только что цитата показывает, кстати, что Ленин вовсе не абсолютно стоял за раскол с оппортунистами: он не только допускал, но и считал «неизбежным» пребывание ревизионистов в социал-демократии вплоть до социальной революции.
Через две недели, 20 декабря 1906 года, Ленин восторженно приветствует ответ Каутского на анкету Плеханова о характере русской революции:
«То, на что мы претендовали, — отстаивание позиции революционной социал-демократии против оппортунизма, отнюдь не создание какого-то «оригинального» большевистского направления, — Каутский подтвердил вполне…»
...
27 октября 1914 г. Ленин пишет А. Шляпникову:
«…Каутского ненавижу и презираю сейчас хуже всех: поганенькое, дрянненькое и самодовольное лицемерие… Права была Р. Люксембург, давно понявшая, что у Каутского «прислужничество теоретика» — лакейство, говоря проще, лакейство перед большинством партии, перед оппортунизмом». («Ленинский сборник, II, стр. 200, курсив мой).
Если б не было других документов (а их сотни), одни эти несколько строк могли бы безошибочно осветить историю вопроса. Ленин считает нужным в конце 1914 года сообщить одному из ближайших в то время своих сотрудников, что «сейчас», теперь, сегодня, в отличие от прошлого, он «ненавидит и презирает» Каутского. Острота фразы показывает безошибочно, в какой мере Каутский обманул надежды и ожидания Ленина. Не менее ярка вторая фраза: «Права была Р. Люксембург, давно понявшая, что у Каутского прислужничество теоретика…» Ленин спешит здесь признать ту «правоту», которой он раньше не видел или, по крайней мере, не признавал полностью за Розой Люксембург.
Таковы главные хронологические вехи вопроса, являющиеся, в то же время, важными вехами политической биографии Ленина. Несомненный факт, что идейная орбита его представляет собой непрерывно восходящую кривую. Но это и значит, что Ленин не родился Лениным, как изображают суздальские богомазы, а сделался им. Ленин расширял свой кругозор, учился у других и поднимался над собственным вчерашним днем. В этом упорстве постоянного духовного подъема над самим собой и находил свое выражение его героический дух. Если бы Ленин в 1903 году понял и формулировал все, что требовалось для будущих времен, то вся остальная его жизнь состояла бы только из повторений. На деле было совсем не так. Сталин попросту сталинизирует Ленина, разменивая его на нумерованные шаблоны.