Evgeniy_K (evgeniy_kond) wrote,
Evgeniy_K
evgeniy_kond

Categories:

Китайский марксизм

Буров В.Г. Китай и китайцы глазами российского ученого. - М., 2000.

В настоящее время лозунг «Пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ» как бы переживает в Китае второе рождение. Беседуя с китайскими обществоведами, я часто слышал от них слова «мы в поисках», «мы ищем». В научную жизнь вошла практика свободного, творческого обсуждения актуальных проблем социалистического строительства, марксистской философии, политэкономии социализма. Проводится большое количество конференций, симпозиумов, совещаний, для которых характерно свободное сопоставление различных точек зрения, неодинаковых, несовпадающих мнений. По мнению видных китайских обществоведов, с которыми мне довелось беседовать, не следует решать теоретические споры административными методами, запрещать высказывать спорные взгляды. В пользу такого подхода свидетельствует печальный опыт прошлых лет, когда борьба с «антимарксистскими, ревизионистскими, буржуазными идеями» сводилась преимущественно к заклинаниям, повторению банальных истин, теоретической жвачке. Лучший способ борьбы с чуждыми взглядами, говорили мои собеседники, — это творческое развитие марксизма, смелое решение новых проблем. Как-то один уханьский философ взял ручку и написал прямо у меня в тетради следующую фразу «Маркс, Энгельс, Ленин — люди, а не боги», давая тем самым понять, что нельзя превращать марксизм в новую религию.

Незыблемыми являются «четыре основные принципа» — строительство социализма, демократическая диктатура народа, руководящая роль коммунистической партии, господство марксистской идеологии, здесь какие-либо отклонения от общей линии не допускаются. Все остальное можно и нужно обсуждать, неоднократно подчеркивали в беседах со мной мои китайские коллеги. И действительно, нельзя не отдать должное теоретической смелости китайских обществоведов, в частности экономистов. Они по-новому ставят вопрос о роли рынка, общественной, кооперативной, индивидуальной, частной собственности и т.п. в условиях социализма.

Отказ от господствовавших в прошедшие годы идеи «казарменного коммунизма» и уравнительного социализма потребовал переосмысления роли товарно-денежных отношений при социализме. Уже в сентябре 1987 г. в документе 3-го Пленума ЦК КПК двенадцатого созыва «Постановление относительно реформы экономической системы» было заявлено об отказе от «традиционного противопоставления» «плановой» и «товарной экономики». Это положение было объявлено «прорывом в теории», т.е. вкладом в марксизм, «творческим использованием мировоззрения и методологии исторического материализма в сфере социалистической экономической практики». По мнению китайских обществоведов, традиционное противопоставление плановой и рыночной экономики является якобы результатом марксовой теории социалистической революции. Маркс считал, пишут они, что победа социализма первоначально в развитых капиталистических странах приведет к быстрому уничтожению частной собственности и общественного разделения труда, товарно-денежных отношений, превращения общества в завод, где осуществляется плановое производство согласно единой воли и непосредственное распределение. Однако подобное предположение никогда не было осуществлено, ибо социалистические революции произошли в основном в странах, не прошедших капиталистическую стадию. Это тем более относится к Китаю, где на повестке дня стоит вопрос о необходимости социализации производства на высоком уровне. Речь идет о том, чтобы развитие производительных сил разбило рамки мелкого производства, укрепило разделение труда, специализацию и кооперацию и привело к соединению производства, обращения, распределения и потребления в широких рамках единого комплекса. Поэтому товарная (рыночная) экономика является «необходимым, принципиальным элементом» социалистического общества. В этой связи в статьях китайских обществоведов были подвергнуты критике те ученые, которые общенародную и коллективную собственность при любых условиях рассматривали как более прогрессивную форму по сравнению с индивидуальным (частным) хозяйством. Главным критерием социального прогресса, по мнению ведущих идеологов, является развитие производительных сил. Именно под таким углом зрения следует подходить к существующим в современном китайском обществе формам хозяйства.

...
Возвращаясь к разговору о встречах с китайскими философами, хочу отметить, что в центре их внимания вопрос об обогащении марксистской философии, ее категориального аппарата путем усвоения достижений современного естествознания и общественных наук. Многих китайских философов уже не удовлетворяет традиционное деление марксистской философии на диалектический и исторический материализм. По их мнению, такое деление не отвечает новым вопросам, встающим в ходе научно-технической революции, модернизации страны, процесса развития самого познания.

В настоящее время актуальным является вопрос о необходимости перестройки преподавания философии в вузах и подготовки новых учебников. В настоящее время в Китае нет единого учебника по философии, их несколько десятков, но наиболее распространенных, пользующихся популярностью не более пяти-шести. Структура учебников аналогична той, которая была принята в соответствующих советских изданиях. В начале 80-х гг. начались попытки создания новых учебников, прежде всего по структуре. Пионером в этом отношении выступил коллектив ученых из Цзилиньского университета, объединившихся вокруг тогдашнего декана философского факультета — проф. Гао Цинхая. Обосновывая свое творческое кредо, этот видный китайский философ писал: «Структура учебников по философии, распространенных в нашей стране, в основном взята из советских учебников, она постепенно сформировалась и утвердилась в течение исторического периода после Октябрьской революции в Советском Союзе. В течение длительного периода люди изучали и усваивали марксистскую философию по этой системе, рассматривая ее как нормативную форму теоретического выражения марксистской философии. Эта система обладает своими достоинствами, например, удачной группировкой тем, ясностью позиции, законченностью и систематичностью теоретических взглядов, что позволяло читателям изучать ее и усваивать. Благодаря подобным особенностям она сыграла неоспоримую важную историческую роль в распространении марксистской философии, стимулировании теоретических исследований, в деле образования и обучения студентов. Однако нельзя также отрицать того, что эта система — продукт определенного исторического периода. Она отражает главным образом уровень знаний марксистской философии людей поколения 30-50-х годов. Эпоха быстро движется вперед, содержание марксистской философии непрерывно обогащается, точно так же явно повышается уровень понимания и знания марксистской философии. В истории никогда не существовало вечной неизменяемой теоретической системы». Следует подчеркнуть одно важное обстоятельство. В отличие от некоторых китайских философов, которые прямо или косвенно (в большинстве случаев косвенно) возлагают на систему марксистской философии, изложенную в советских учебниках, чуть ли не главную вину за догматизм в китайской философской науке, проф. Гао Цинхай занимает исторически оправданную позицию. Он никоим образом не отрицает, говоря о 30-50-х годах, вклада советских учебников в распространение марксистской философии в Китае. Другое дело, пишет он, сегодня, когда необходимо создавать новые учебники в соответствии с духом времени. В высказываниях проф. Гао Цинхая не было элементов антисоветизма, как это порой бывало у некоторых других китайских философов при обращении к данной теме. Недостаток существующей системы проф. Гао Цинхай усматривал в том, что в ней нет тесной связи между онтологией, методологией, гносеологией и «взглядом на историю».

По мнению проф. Гао Цинхая, при создании «системы марксистской философии» необходимо руководствоваться следующими принципами: во-первых, не следует пытаться создавать всеобъемлющую философскую систему, которая бы подменяла собой все науки; во-вторых, необходимо добиться единства мировоззрения, теории познания и методологии, рассматривать все содержание философии под углом зрения основного вопроса философии. В течение нескольких лет проф. Гао Цинхай и руководимый им коллектив работали над новым учебным пособием, носившим поисковый характер, поскольку в нем нет традиционного деления на диалектический материализм и исторический материализм, философские проблемы рассматриваются сквозь призму объектно-субъектных отношений, отношений мышления и бытия. Учебник состоит из Введения, озаглавленного «Марксистская философия — единство научного мировоззрения, теории познания и методологии» и четырех больших глав — «Отношения сознания и бытия — основное противоречие познания», «Объект — единство и многообразие мира», «Субъект — сущность человека и внутренние основания его способностей как субъекта», «Единство субъекта и объекта — развитие практики и познания и их закономерности». Первая часть учебного пособия вышла в свет в конце 1985 г., вторая часть была опубликована в 1987 г.

В начале 90-х годов появился учебник, подготовленный преподавателями Народного университета под руководством проф. Сяо Цяня. Он содержал новые подходы к некоторым традиционным философским темам.

Однако появление новых учебников не смогло пробудить интереса к марксистской философии. Китайские студенты по-прежнему жаловались на неинтересный, «скучный характер», преподносимых им философских истин. Как мы уже писали выше, в этих условиях в 1996 г. на уровне руководства КПК было принято решение о создании новаторского учебника, в основе которого должен лежать китайский историко-философский материал. К созданию учебника привлечены видные ученые во главе с председателем Всекитайской ассоциации истории китайской философии, маститым профессором Чжан Дайнянем. Учебник должен был быть готов к концу 1998 г. Происходит и переоценка теоретического наследия классиков. Многие китайские философы отказываются от прежнего апологетического отношения к ним, хотя, как правило, это проявляется в непрямой, опосредованной форме — путем отказа от тех или иных положений К.Маркса, Энгельса, В.И.Ленина.

Вместе с тем имеет место и прямое, откровенное несогласие с рядом принципиальных положений, содержащихся в трудах классиков, критическая оценка отдельных их произведений. Так еще в середине 80-х годов (!) ряд молодых китайских ученых поставили вопрос об исторической ограниченности «Материализма и эмпириокритицизма». Наиболее рельефно такой подход проявился в серии статей сотрудника сектора истории наук Академии наук Ли Симина. В них утверждалось, что в «Материализме и эмпириокритицизме» В.И.Ленин не поднялся выше К.Маркса, не преодолел уровень старого материализма, смешал в своей работе философские проблемы с проблемами политики; Ли Симин и другие авторы подвергли критике ленинские определения «материи», «истины» и «партийности философии», они писали, что В.И Ленин не подчеркивает творческую способность практики, что его теория отражения носит механистический характер. В.И Ленин обвинялся в некорректном тоне в критике таких естествоиспытателей, как Мах, Пуанкаре, Вундт. Ли Симин, в частности, считал, что «хотя взглядам Маха были присуши определенные слабости, вследствие чего он не смог предвидеть необходимость развития теории относительности и квантовой теории, однако накануне и в начальный период революции в физике на рубеже столетий критические идеи Маха несомненно сыграли просветительскую и вдохновляющую роль по отношению к революционным преобразованиям в физике и в этом смысле критика Махом в книге «Механика» классической механики сыграла роль предвестника прихода в будущем революции в физике».

В статье, специально посвященной Пуанкаре, Ли Симин писал следующее. Во-первых, в течение многих лет существует неправильное представление о научных и философских взглядах французского ученого. Ему приписывают «полный отход от научных фактов», «извращение новых открытий в физике», «абсурдность, нелепость в рассуждениях» и т.п., нигилистический подход к старым принципам, отказ от них и т.д., объявляют выразителем кризиса в физике. Подобные представления о взглядах А.Пуанкаре Ли Симин называет «крайне несправедливым и неправильным толкованием и извращением». Их появление он объясняет тем, что у тех, кто так говорит, «короткие фразы, содержащиеся в работах классиков относительно высказываний Пуанкаре о кризисе физики (намек на работу «Материализм и эмпириокритицизм». — В.Б.), превращаются во всестороннее обоснование и при том они без всяких ограничений «расширяют» и «развивают» их, не затрудняя себя тем, чтобы заглянуть в подлинный текст Пуанкаре.

Во-вторых, французский ученый, напротив, занимал правильные позиции в вопросе о кризисе в физике; он увидел этот кризис, возникший в результате столкновения новых экспериментальных данных и старых принципов; оценивал его положительно; пути его преодоления видел в преобразовании физики на основе новых экспериментальных данных; признавал определенную ценность старых теоретических принципов, критикуя ошибочные взгляды о «банкротстве науки»; наконец, он предугадал контуры новой механики, верил в перспективы науки. Даже сегодня эти принципиальные положения Пуанкаре и его представления о законах развития науки опять же правильны. Это отчетливо показывает, что по проникновению в суть кризиса физики на рубеже столетий он намного превосходил большинство тогдашних физиков.

В-третьих, правильный подход Пуанкаре к кризису физики объясняется, с одной стороны, глубоким знанием французским ученым истории физики, ее современного уровня, а с другой — позитивными элементами его философских идей. В них наряду с идеализмом были высказывания, «богатые элементами материализма и диалектики». Он исходил из признания эксперимента единственным источником истины; подчеркивал важность опыта, не отвергал роли теории и теоретического мышления, выступал против абсолютного скептицизма; осознавал диалектическую связь относительных и абсолютных знаний. На этом основании Ли Симин делал следующий вывод: «...нельзя считать, что когда Пуанкаре говорил о философских вопросах, нельзя верить ни одному его слову
и нельзя утверждать, что он был «мелким философом» (намек на высказывание ВЛЛенина. — В.Б.). Возможно, Пуанкаре не достиг уровня великого философа, однако вообще нельзя мыслителей классифицировать на «великих философов» и «мелких философов».

Для обоснования своей точки зрения Ли Симин обращался к сличению высказываний о Пуанкаре, приводимых в ленинской работе и слов самого Пуанкаре, содержащихся в книге французского ученого «Ценности науки». На основе такого сличения китайский автор приходит к выводу о том, что приводимые В.ИЛениным цитаты не отражали подлинных взглядов Пуанкаре о кризисе в физике. Ли Си-мин упрекает В.ИЛенина в некорректном обращении с цитатами из работ естествоиспытателей, он считает, например, что в высказывании Пуанкаре: «не природа дает нам понятия пространства и времени, а мы их даем природе», в подлиннике вместо слово «понятие» использовано слово «рамки», что в корне изменяет оценку данного высказывания. По мнению Ли Симина, В. И Ленин не уввдел великого революционного значения критики Махом представлений Ньютона о времени и пространстве, он высказывается следующим образом: «В 40-ые годы девятнадцатого столетия созданный Марксом и Энгельсом диалектический материализм не имел распространения в сфере физики, тем более он не был соединен с конкретными вопросами физики, не лег основательно на почву физики. Поэтому не только на рубеже столетия, но и в течение многих лет после появления специальной теории относительности многие физики насмерть стояли за представления Ньютона об абсолютном пространстве и времени. В этих исторических условиях критика Махом классической механики и особенно высказывания об изменчивости, относительности понятия времени и пространства были ко времени, все это открывало физике дорогу к движению к новым областям, было предвестником грядущей революции в физике. Конечно, философия релятивизма ошибочна, однако следует утвердить активную роль релятивизма в борьбе против распространенной тогда метафизики абсолютного. Механический материализм, присущий мировоззрению естествоиспытателей, мешал развитию физики, поскольку он признавал абсолютный характер пространства и времени». Поэтому Ли Симин заявляет следующее: «Взгляд Маха отнюдь на был «вредной» сдачей «фидеизму» (как писал В.ИЛенин — В.Б.), а полезной критикой вредных представлений об абсолютности времени и пространства».

Ли Симин несогласен и с ленинской классификацией направлений в физике, как он говорит, по философскому, гносеологическому признаку. Такой метод классификации не соответствует подлинной картине развития физики, ибо позитивную, революционную роль в нем играло как раз идеалистическое, а не материалистическое направление.

Свою точку зрения Ли Симин обосновывает ссылками на историю создания работы В.И.Ленина. «Материализм и эмпириокритицизм» — великое произведение в сокровищнице марксистско-ленинской теории, пишет он. В этом произведении Ленин обобщил революционный опыт и результаты научного развития за весь исторический период после смерти Энгельса, дал критику распространенным в то время реакционным философским течениям, прикидывающимися марксистскими, отстоял теоретические основы марксистской политической партии. Однако почему у Ленина в некоторых местах и в отдельных выводах есть неподходящие моменты? Каковы их причины?
Ли Симин видит четыре таких причины. Первая связана с идейно-политической борьбой в РСДРП и русском рабочем движении. В тот период марксизм, марксистская партия столкнулись с наступлением русских махистов. «В исторических условиях этой определенной классовой борьбы невозможно было дать всестороннюю объективную оценку Маху и другим». Вторая обусловлена тем, что В.И Ленину было трудно сделать соответствующие философские выводы относительно ученых-физиков и вопросов физики, поскольку он не был физиком по образованию и кроме того, в то время шло такое бурное развитие физики, появилось так много новых открытий и теорий, что за ними не могли поспевать даже многие высоко образованные физики. Третья объясняется сравнительно небольшим сроком и условиями ее написания: «Во время работы над «Материализмом и эмпириокритицизмом» Ленин изучил свыше 200 работ по философии, 30 книг по физике, его производительность труда была сравнительно большая», но боюсь, что он не мог прочитать тщательно каждую книгу и собрать все материалы. Среди философов, упоминаемых им, мы не найдем имена ученых, внесших большой вклад в физику на рубеже столетий, таких, как Гиббс, супруги Кюри и даже нет имени трех родоначальников революции в физике — Планка, Резерфорда и Эйнштейна. Ли Симин выражает сомнение в том, что В.ИЛе-нин читал такие книги Пуанкаре, как «Наука и гипотеза» и «Наука и метод». Четвертая причина связана с историческими условиями развития физики в тот период. Хотя революция в физике произошла еще до написания «Материализма и эмпириокритицизма», однако квантовая теория и теория относительности стали широко известны позднее. В области физики в центре внимания Ленина была теория электронов и электромагнитная теория, он не мог тогда предвидеть дальнейшее развитие физики, в частности роль Пуанкаре как предшественника теории относительности и тд. Даже великие гении не могут преодолеть рамки, накладываемые историей, заключает Ли Симин.

Статьи Ли Симина и ученых, разделявших его точку зрения, вызвали широкий резонанс в кругах философской общественности страны. Естественно, было много несогласных, однако даже оппоненты точки зрения Ли Симина в конечном счете были вынуждены признать, что работа В.И.Ленина «Материализм и эмпириокритицизм» требует не апологии, как это было раньше, а серьезного критического подхода. К Ли Симину не было предпринято никаких организационных выводов. В этой связи мне вспоминается факт из нашей истории. Когда в 70-х годах некоторые советские философы в осторожной форме выразили свои сомнения в обоснованности некоторых положений ленинской работы, в частности о «партийности философии», они были подвергнуты идеологической проработке.

Критическое отношение к наследию классиков отнюдь не означает отказа от него. В Китае по-прежнему проводится серьезная научно-исследовательская работа по изучению трудов К.Маркса, Ф.Энгсльса, В.ИЛснина. Есть специальное Всекитайское общество по истории марксистской философии, которое регулярно организует обсуждение научных проблем. В конце 80-х гг. был опубликован фундаментальный труд (объемом несколько сот тысяч иероглифов) видного китайского философа старшего поколения проф. Хуан Наншэна «Ленин», в котором дана всесторонняя оценка теоретической и политической деятельности одного из классиков марксизма. Вышла в свет и восьмитомная история марксистской философии.

Как правило, в беседах с китайскими философами затрагивается вопрос об адекватной оценке «современной западной философии». Подчеркивая важность при ее рассмотрении принципа партийности, все мои китайские собеседники говорили о необходимости преодоления «левацких» перегибов прошлых лет, конкретно-исторического подхода к различным западным философам. По их мнению, изучение современной западной философии необходимо для развития марксистской философии, ибо многие философы Запада выдвигают в своих учениях целый ряд важных вопросов в интересных, заслуживающих внимания положений. В этой связи обычно называют имена Куна, Лакатоша, Фейерабенда, Поппера и др. Следующий аргумент в их рассуждениях — тщательное, доскональное знание учений западных философов — позволяет хорошо ориентироваться в современной идеологической борьбе и тем самым отстаивать марксизм, находить новые аргументы для его обоснования. Наконец, изучение работ западных авторов позволяет повышать профессиональный уровень философских кадров.

Горькие уроки «культурной революции» вызвали к жизни обсуждение проблем человека, гуманизма, отчуждения, в котором приняли участие видные китайские ученые и деятели партии. С одной стороны, подчеркивается, что понятие «гуманизм» носит классовый, исторический характер, что не может быть «абстрактного гуманизма», оторванного от социально-исторического контекста. С другой стороны, обращается внимание на универсальные ценности гуманизма, на необходимость утверждения гуманистических идеалов в реальной практике китайского общества. Сторонники существования «социалистического отчуждения» утверждают, что отчуждение носит всеобщий характер; при социализме оно проявляется в политической, экономической, идеологической областях, в трудовой деятельности, причины отчуждения заключены в существовании старого разделения труда, влиянии остатков феодализма. Примером такого отчуждения называются, в частности, бюрократизм и культ личности.


Галенович Ю.М. - Гибель Лю Шаоци. 2000
Создавалась чудовищная ситуация. Страна попала в тяжелое положение. Ее экономика находилась в кризисном состоянии. Она пережила голод, во время которого погибли миллионы людей. Только-только начинали предприниматься усилия для того, чтобы вывести страну из этого положения. Мао Цзэдун от решения экономических вопросов самоустранился, как бы «позволяя» другим людям делать это. Одновременно он сразу же начал подготовку идейной почвы для осуждения именно тех руководителей страны, которые помогали китайскому народу, в частности китайскому крестьянству, оправиться после потрясений «народных коммун» и «большого скачка». Более того, к тому времени Мао Цзэдун уже выдвинул тезис о том, что направление, избранное для улучшения экономического положения, есть продвижение по иному, не социалистическому, а капиталистическому пути. Себя при этом Мао Цзэдун рисовал представителем и защитником интересов пролетариата, а своих оппонентов или тех, кого он видел в этой роли, — защитниками интересов буржуазии, сторонниками реставрации капитализма, ревизионистами. Причем вел он эту борьбу в сфере идеологии с помощью лозунгов, не приводя ни научных аргументов, ни фактических доказательств того, что политика его оппонентов действительно является буржуазной или про-капиталистической. Попутно заметим, что такой была позиция Мао Цзэдуна не только внутри страны, но и на международной арене, по отношению к СССР и другим социалистическим странам.
«Стоящие у власти в партии и в государстве и идущие по капиталистическому пути» —такой ярлык приклеил Мао Цзэдун тем, кто не разделял его взгляды, намереваясь именно их сделать главным объектом нападок, критики и борьбы в ходе движения «за соииалистическое воспитание».
...
Мао Цзэдун поставил в один ряд три имени: Лю Шаоци, Гао Ган, Пэн Дэхуай, видя в этих руководителях партии и государства своих главных оппонентов в период существования КНР. Главные расхождения между его платформой и их взглядами существовали, с его точки зрения, в двух областях.
Во-первых, в том, что сам он придерживался «пролетарского» подхода к ведению дел в КНР, т.е., выступая с позииий большинства китайского населения и зашишая интересы этого большинства, которое Мао Шэдун полагал неимущим или пролетариатом, он считал необходимым устанавливать такие порядки в экономической, социальной и политической жизни общества, при которых отвергался принцип оплаты по труду, считались ненужными система заработной платы, система воинских званий. Все должно было быть подчинено борьбе, классовой борьбе пролетариата против буржуазии, неимущих против имущих.
На практике это означало, что такая борьба велась безостановочно, перманентно; при этом не могло быть и речи о реальном строительстве ни в сфере экономики, ни в области социальной или политической жизни. Страна и народ должны были жить в состоянии постоянной подготовки к борьбе и ведения борьбы, в атмосфере военного лагеря, противостояния с внешними и внутренними врагами, т.е. в атмосфере, при которой исключались и нормальная жизнь человека, и политическая демократия, и экономическое строительство.
Во-вторых, Мао Цзэдун фактически обвинял Лю Шаоци, Гао Гана, Пэн Дэхуая в том, что они стремились «перенимать все» у заграницы, т.е. у СССР. Тем самым Мао Цзэдун проводил различие между собой и Лю Шаоии, представляя себя защитником национальных интересов Китая, независимости и самостоятельности КНР на мировой арене в отношениях со всеми государствами, но прежде всего во взаимоотношениях с СССР. Мао считал Лю Шаоии «приспособлением», который видел пример в загранице, в деятельности «советских ревизионистов», и, следовательно, предателем национальных интересов Китая.
Это свидетельствует о том, что Мао был одержим идеей конфронтации с Советским Союзом, вел дело к военному противостоянию с нашей страной. А Лю Шаоии, Гао Ган, Пэн Дэхуай являлись, по его мнению, препятствием на пути проведения именно этой линии в области внешней политики. ...
Это также свидетельствовало о глубине разногласий между Лю Шаоии и Мао. Лю Шаоии был глубоко убежден, что китайскому народу после окончания Войны Сопротивления Японии был необходим мир, что на основе всеобщего стремления к миру всех китайцев, вне зависимости от их классовой принадлежности, можно было строить взаимоотношения между такими двумя политическими силами в Китае, как Коммунистическая партия Китая и партия Гоминьдан Китая. Более того, Лю Шаоии, очевидно, вообше полагал, что война должна максимально или по возможности исключаться из жизни китайского и всех народов мира.
Мао изэдун придерживался иной позиции. Он не только не видел в войне ничего необычного или неприемлемого, но, напротив, считал, что этот способ решения политических споров представляется кардинальным. Тогда, после окончания Войны Сопротивления Японии и второй мировой войны, Мао был настроен на новую войну с целью завоевания власти в Китае и достижения победы над партией Гоминьдан и своим соперником Чан Кайши. Позиция Мао по данному вопросу отличалась от более близких друг другу взглядов И.В.Сталина и Лю Шаоии. Мао удалось тогда повернуть развитие событий в нужном ему направлении. Он выиграл войну у Гоминьдана, обешав народу и стране мир после победы в этой войне. Однако, в сущности, при жизни Мао всегда сохранялась опасность того, что он предпримет военные действия или против Гоминьдана на Тайване, или на границах КНР, или пустит в ход армию внутри страны для поддержания своей власти над КПК и КНР.

Пивоварова Э.П. Социализм с китайской спецификой
156
Глава 6. Реформа отношений собственности
...Такие представления о социализме основывались, по свидетельству XIII съезда КПК, на неверном понимании того, что может идти на пользу развитию производительных сил нового общества, а что может быть пригодным лишь в особых исторических условиях, на бездумном желании доводить все до «идеальной чистоты», питаемом представлениями, «будто, чем больше по масштабам и степени обобществления формы социалистической собственности, тем лучше» [72, с. 12].
На новом этапе в КНР была признана неправильность понимания коллективной собственности как более низкой по своей организации, чем государственная (всенародная собственность), как и неверность всей иерархии в формах собственности, эволюции по схеме «единоличная — коллективная — всенародная собственность». Такая ярусность была названа догматичной, также как и представления о будущем социализме в виде единой всенародной собственности. В результате прежней приверженности таким схемам КНР, как подчеркивается, встала на неверный путь формирования и развития общественной собственности при социализме: в погоне за «высшей» формой собственности недооценивались или же просто «вычищались» другие формы собственности, причем единоличная экономика и другие необобществленные формы хозяйства попросту рассматривались как «хвосты капитализма», которые подлежат ликвидации («обрубанию»). Такая практика, подкрепляемая теорией, имела место как в городе, так и в деревне и, по сути, привела к разрушению производительных сил.

Глава 7. На пути создания «социалистической рыночной экономики» 247
...На деле сохраняется достаточно жесткий контроль государства за рыночными процессами в стране. В арсенале последнего остаются методы и прямого и косвенного регулирования, и чисто административного воздействия. Под его влиянием находятся практически все элементы создаваемой рыночной инфраструктуры: правительство поощряет частное предпринимательство к организации тех или иных видов производств и нередко диктует его параметры; как с помощью административных рычагов, так и кредитно-налоговой политики регулирует процесс инвестиций; принимает меры, направленные на стимулирование или сдерживание «открытости» различных регионов страны; законодательными и экономическими способами ограничивает разбухающий производственный и потребительский спрос; не выпускает из-под контроля либерализацию цен; активно участвует в защите социальных интересов трудящихся на преобразуемых государственных предприятиях.
Мнения о полном разрушении в Китае в годы реформы системы централизованного контроля за экономикой явно неадекватны существующему положению вещей. В приводимых в пользу этого аргументах, например о том, что в системе директивно устанавливаемых заданий осталось не более 7 % показателей промышленного ассортимента, не учитывается их прежняя многочисленность, что позволяет даже оставшимся 5—7 % включать весь набор наиболее значимой для развития страны продукции. То же самое можно сказать и о заметно сократившихся долях контролируемых государством инвестиций, цен и т. п.

//Процесс капиталистической модернизации под руководством компартии (т.е. длительный переходный период к соц-му) прерван утопистами (Мао) и назван победившим соц-мом. После возврата к точке прерванного развития наследники по инерции продолжают называть получившееся соц-мом, отсюда все проблемы в теории и практике.
Tags: "госсоциализм", философия, цитаты
Subscribe

  • Проблема реализации

    (и ее разрешение как необходимый вывод из предыдущего сценария) Проблема реализации прочно связана с именем Р. Люксембург (хотя восходит еще к…

  • Современный прудонист

    если из этих 150 000 единиц половина не будет продана, то это значит, что мы заплатили 1 001 000 часов жизни людей только за 75 000 товаров!…

  • Марксовы схемы воспроизводства - сценарий для ТикТок

    Заголовок: простое воспроизводство («Капитал»,2-20) за 1 мин. на условном примере. 1. Исходное состояние - натуральное хоз-во. Появляется…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments