Evgeniy_K (evgeniy_kond) wrote,
Evgeniy_K
evgeniy_kond

Categories:

Ещё одна хозрасчётная модель

По кн.: Вадим Туманов. «Всё потерять — и вновь начать с мечты.»

…Члены бригады одинаково хорошо владели многими специальностями. Опыт подбора профессионалов, способных проявлять себя разносторонне и заменять друг друга, потом очень пригодится при организации артельного движения. Не по 8-10 кубов, как об этом просило начальство, а в иные сутки по 220 кубов золотоносной руды выдавала бригада…
Бригаде платили за золото по минимальным расценкам, но на Танкеляхе заработанная бригадой сумма ошарашила колымское руководство…
— Туманов, — сказал главный бухгалтер, — ты, я думаю, понимаешь, что расплатиться с бригадой в полном объеме мы не можем. Если расплатимся, завтра нас самих посадят. Назови сам, какая сумма устроила бы бригаду. Пусть это будут большие, хорошие деньги, но не так много, как вы на самом деле заработали…

Ни до нас, ни после никому не удавалось разрабатывать россыпи такими темпами. Не потому, что мы были оснащены лучше других бригад или люди у нас были технически грамотнее. В условиях административно-бюрократического сумасшествия, усиленного особой системой «Дальстроя», мы впервые попытались руководствоваться не инструкциями, а здравым смыслом, и при этом брать на себя ответственность. Я видел, как это выпрямляет людей, уставших от бестолковщины, от глупых распоряжений, бессмысленной регламентации. Мне казалось, надо помочь человеку проявить себя, стать личностью, сделать его свободным — хорошим он станет сам.

В артели была атмосфера общего напряжения, постоянной предприимчивости, поиска лучших решений. Этим, в частности, артель существенно отличалась от государственного предприятия. Там инициативный человек, предложив решение, сулящее выгоду государству, мог рассчитывать на премию, на почетную грамоту, другие моральные стимулы. Практически никакое новшество, предложенное работником, не сулило заметной выгоды его товарищам. В артели любая реализованная идея, кому бы ни принадлежала, в конечном счете вела к увеличению заработка всех. Потому профессионалы, изобретатели, умницы среди старателей котируются высоко.

Колориту этой личности (ВТ) придает то, что он получил на Колыме 25 лет лагерей (впоследствии судимость снята). Этот тяжёлый опыт ожидаемо сформировал некоторое озлобление против властей и всего того, что связывалось с официальной идеологией. Так, он делает вид что ничего не слышал о методе Злобина и Серикова, представляет себя первооткрывателем чего-то уникального. Это м. назвать комплексом д’Артаньяна («Все п-сы, один я – д’Артаньян»). То же самое относится к предыдущему «рабочему-диссиденту» с зеленоградского завода.

Метод организации труда здесь сразу не только осознается, но и называется артельным:

Мы хорошо понимали, что записанные в Примерном уставе колхоза принципы (коллективная собственность, самоуправление, демократическое решение всех вопросов и т. д.) существовали только на бумаге. А мы намеревались их придерживаться на самом деле. Суть был в хозрасчете и самостоятельности артели, которая сама определяв сколько и какой техники закупать, как строить работу, кому и каким образом оплачивать трудодни, отпускные, больничные. От государства требуется одно — отвести артели участок (обычно это был полигон или отработанный, или невыгодный для предприятия из-за малого со держания золота либо удаленности). И платить только за сданное золото. Кстати, у артели золото покупали по расценкам, значительно ниже тех, какие были установлены для государственных предприятий.

хотя не без сомнений:
Когда я начинал создавать артели, повторяю, все во мне сопротивлялось такому обозначению выбранной нами формы организации труда. Артель мне виделась сборищем случайных людей, чаще всего пьяниц. Так представлялось не только мне одному. Многие, слыша слова «артель» или «старатель», не могли в своем сознании соединить эти понятия с мощными экскаваторами, бульдозерами, гидромониторами, с высокообразованными людьми. У нас среди старателей были кандидаты наук.
Тривиальные представления об артельщиках некоторых моих товарищей сильно огорчали. Был у нас в «Востоке» (так мы назвали артель у Охотского моря) главный бухгалтер Орлов. Чудесный человек, грамотный, интересный. Когда-то он работал главным бухгалтером Северного горного управления в Ягоднинском районе на Колыме, позже стал заместителем главного бухгалтера Северо-Восточного совнархоза, проводил у нас ревизии, а через много лет пришел к нам в артель «Восток». Однажды приезжает в хабаровский Центральный банк и, представившись, слышит в ответ: «А, из артели… Это мы знаем. Тут у нас какие-то цыгане котлы peмонтировали». Он готов был со стыда сквозь землю провалиться. Мне давно хотелось заменить это обозначение другим, но никакое известное нам благозвучное указание на форму организации труда не учитывало в полной мере особенности нашего устава, порядок исчисления заработков, возможности уходить от норм, предписанных государственным учреждениям, и многого другого, что подразумевалось под понятием «артель».

Кстати, колхоз – это и есть сельхоз-артель, в отличие от др. возможных форм коллективизации (коммуны, ТОЗ). Т.ч. мог бы назвать «коллективным предприятием» и более успешно отбиваться от идеологических атак.

Понятно, что у ВТ не было никаких изысков коммунарского толка (работа с жёнами, подготовка молодых кадров). Неизвестны ему ни КТУ, ни оформленный совет коллектива. Способ определения вознаграждений не раскрывается, но раз колхоз – значит трудодни. Т.е. либо цена рабочего дня у всех одинакова, либо применяются коэффициенты (неявные КТУ).

Как помнит читатель, для Серикова был весьма чувствителен отказ от полного единоначалия : ранее он был абсолютно безгрешен, когда же «законодательные» ф-ии были переданы совету коллектива, ему пришлось выслушивать и нелицеприятную критику. Материальная основа силы совета коллектива была в его прерогативах распределять КТУ.

ВТ никогда не отходил от полного единоначалия, что ставило коллективы в полную зависимость от личных качеств лидера и делало их уязвимыми при его смене:
В артели судьбы людей переплетены, успехи и неудачи каждого зависят от любого другого, тем более от члена руководства артели, особенно — от председателя. Стоит одного человека заменить, и пирамида, с такими трудами построенная, может обрушиться.

Так одна из созданных артелей попала по руководство откровенному жулику, смысл жизни которого был в поисках путей личного обогащения.

Ну а з/п самого председателя была вдвое выше, чем у любого рабочего. Ай-ай, как некрасиво! Впоследствии, когда начались бюрократические атаки на артель, этот факт был вытащен на всеобщее осуждение, что сильно ослабило позицию защиты.

Впрочем, результат и у предыдущих подобных движений был тот же – правящей бюрократии так или иначе, прямым уничтожением или выхолащиванием идеи, удавалось сохранять свою монополию на управление.
Лучшие умы министерства бьются над тем, как укрепить на предприятиях трудовую дисциплину, создать хотя бы подобие нормальных бытовых условий: чтобы люди не теснились в рабочих общежитиях, часто лишенных элементарных удобств, чтобы пища по калорийности и вкусу чуть больше отличалась от арестантской пайки… Печорцы живут в общежитиях повышенной комфортности, подсобные хозяйства обеспечивают стол свежим мясом и овощами, у нас отменные повара. И именно нашу артель ликвидируют.
Отраслевые институты, сотни подготовленных специалистов ломают голову над подходами к пионерному освоению труднодоступных ресурсных районов, изучают опыт Аляски, Канады, Австралии, других территорий, богатых полезными ископаемыми. Мы эти проблемы решили практически. И именно нашу артель ликвидируют.
Министерство в отчаянных усилиях на скромные проценты едва-едва повышает экономическую эффективность. И тут мы отличаемся разительно. Производительность труда в «Печоре» более чем втрое выше средней по отрасли. Министерские экономисты упрекают нас в саморекламе и доказывают, что не втрое, а только в два раза наша производительность выше среднеминистерской. Но это — причина, чтобы артель ликвидировать?
Дело было в другом.
Только дискредитируя те пока еще немногочисленные предприятия, где полный, последовательный хозрасчет, зависимость доходов каждого от конечного результата, демократизм внутрипроизводственной жизни становятся нормой, чиновники могли доказать необходимость жесткого административного управления. Для иных методов требовались бы люди совершенно другого мировосприятия и интеллекта.
После обращения артели к правительству задетое министерство стало из года в год снижать нам план добычи. Как следствие мы с тех пор не получили ни одного бульдозера. Из смет вырезаются фактически выполняемые объемы горных работ. Можно представить, что было бы в таких условиях с обычным предприятием, скованным по рукам и ногам своим неласковым министерством. Нов том и преимущество кооперативного хозяйствования, что оно но своей природе предприимчиво. Мы не ждем милости от кого бы то ни было, а сами зарабатываем на жизнь. Мы независимы — и глазах министерства это самая страшная наша перед ним вина.

В существующей реальности все восстает против нас — с нашим самоуправлением, хозрасчетом, выборностью. Нам противостоит психология аппаратчиков, которые видят свое благо не в успехах, к примеру, Республики Коми или даже страны в целом, а только в усилении административных функций своего министерства: чем ведомство влиятельнее, тем больше у его чиновничества властных и материальных преимуществ. В отличие от нас, ничего не зарабатывая, они все получают.

В итоге, ВТ видит себя предтечей кооперативов 90-х (как будто это может сейчас кому-то льстить). Вместе с его дружком окулистом Федоровым он как бы представляет китайскую линию, вариант развития, «кулацкий соц-м». Всё лучше, чем у нас сейчас или до.

В заключение эпизод из информационной войны сверхдержав. Кроме всего прочего, ВТ был близким другом В. Высоцкого.
Был у нас эпизод, при воспоминании о котором меня до сих пор охватывает сомнение: правильно ли я поступил, удержав Володю от внезапного порыва, который мог для него кончиться крупным скандалом. Как-то под Новый год Володя вернулся из Парижа в подавленном состоянии, в каком редко бывал. Там по телевизору в репортаже из Афганистана показали два обгоревших трупа, жениха и невесту, попавших под ракетный удар советского боевого вертолета. В состоянии крайнего возбуждения Высоцкий рвался тут же, ночью, идти к Андрею Дмитриевичу Сахарову, выложить ему и иностранным журналистам все, что накипело. Сказать властям: вы не люди, я против вас!

Да, ловко «развели». Ну, тогда мы все были предельно наивны.
Tags: "госсоциализм"
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments